Формы родства

Март 1, 2015 / Комментарии 0

Я уже не раз говорил, что родство в жизни первобытных народов значит очень много, поэтому и породнение двух семей и родов воспринимается ими и всем племенем весьма серьезно. Родство и породнение определяют всеобъемлющие представления о друге и враге, том, кому можно доверять, и чужаке, взаимности и воздаянии. Дружба часто выражается терминами родства, такими словами, как «отец» или «мать», «брат» или «сестра». Такой перенос на дружбу терминов родства известен и в европейских языках. Упор на отношениях родства выражается и в том, что у многих народов люди в кругу своих обращаются друг к другу не по личным именам, а используют соответствующие обозначения родства. Только у более развитых племен родство отходит на задний план, а упор делается на ранге, сословии, отличиях и собственности. Значение систем родства для этнографии отметили еще Морган и Мак-Леннан, причем оба указали на различие между известными нам, европейцам, определениями родства по происхождению и его определением по положению. Морган назвал системы родства, исходящие от отдельных семей и кровного родства, описательными, а те, которые исходят от группы людей, считающих себя родственниками, классификационными. Последние причисляют всю группу родственников к одному «классу» и называют всех родственников этого класса одинаковыми терминами.

Я уже не раз указывал на эти две разные системы родства. Кровное родство или родство по происхождению лежит в основе одной системы, правовое родство или родство по положению — в основе другой, — так писал Maperr. Риверс, непреходящей заслугой которого являются его исследования систем родства, в одной из глав своей книги «Общественная организация» указывает, что отцовство и материнство, по представлениям многих народов, не сводятся к зачатию и рождению, а должны определяться обычаями, и в этом случае родство определяется совсем иначе, чем обычно в Европе. Риверс хочет отличить родство по происхождению от родства по принадлежности к клану, т.е. к подгруппе племени… Чуждую европейцам систему я бы назвал родством по положению. Оба типа родства можно встретить в одной подгруппе одного племени, так как внутри подгруппы всегда имеется ряд семей, связанных между собою кровным родством. Так что члены одной такой подгруппы могут быть родственниками по происхождению, и по положению.

Европейскую систему родства Риверс называл «семейной» — это описательная система Моргана. Другую систему родства Морган называл «классификационной», потому что при ней целые группы родственников, целый «класс» обозначается одинаковыми словами, такими как отец, мать, брат, сестра и т.д. Ребенок называет группу мужчин, по Моргану, «класс» мужчин», «отцами», группу женщин — «матерями», он называет группу родных и двоюродных братьев и сестер «братьями» и сестрами». «Отец» в этом смысле не тот, кто зачал, а «мать» — не та, что родила. «Отцом» может быть назван и тот, кто зачал, и его родной, двоюродный или троюродный брат. Таким образом, ребенок может называть всех мужских потомков своего деда по отцовской линии «отцами», а также супругов сестер своей матери. С женской стороны так же используется слово «маты» Таким образом, каждый сын или каждая дочь мужчины, именуемого «отцом», являясь одновременно «братом» или «сестрой», согласно родству по положению, сыновей или дочерей тех мужчин, которые принадлежат к одной и той же группе «отцов». Для родства по положению характерно отсутствие различий между прямой и побочными линиями родства, между родством по происхождению и побочным родством, совпадение названий братьев и сестер одного рода, отцов и их братьев, матерей и их сестер, названий детей братьев отца и сестер матери с названиями братьев и сестер, названий детей брата одного мужчины и сестры одной женщины с названиями их собственных детей.

Во многих системах родства по положению группа «братьев отца» по названию и правовому положению четко отличается от группы «братьев матери». Австралийцы, обжибузи и ирокезы отождествляют с одним из родителей определенных родственников того же пола; так названия отца и брата отца совпадают, равно как названия матери и сестры матери; особые группы это сестры отца и братья матери. Таким образом, в классификационных системах многие привычные для европейцев обозначения родства совпадают, что обедняет язык — в нем меньше таких терминов. В наибольшей степени это относится к гавайской системе родства, которую Морган считал самой древней. Он называл ее «Малайской». Морган, исходя из системы, названной им классификационной, сделал вывод, что слово «отец» в племенах с системой родства по положению всегда означало возможного отца или было пережитком древних времен, когда моногамии еще не было, т.е. классификационная система позволяет сделать вывод, что первой формой брака был групповой брак. А до этого, по Моргану, был промискуитет. Исследователи, которые работали после Моргана (Эндрю Ланг, Н.У. Томас, Гиффорд, Вестермарк, Крёбер, Риверс, Турнвальд, Лоуи и другие) пригнали эти выводы ложными и доказали, что небольшое число обозначений родства не является признаком сохранения древнейших состояний, а наоборот, часто именно обилие различительных обозначений следует считать признаком первобытных отношений.

Романские и германские языки Европы раньше были не бедней, а богаче обозначениями родства, как и сегодня отдельные диалекты этих языков и большинство славянских языков частично сохранили богатство языков индоевропейской семьи обозначениями родства. Можно сказать, что романские и германские языки раньше обозначали родство скорее «описательно», а сегодня происходит переход от описательного к классификационному методу. Однако следует сказать, что при анализе одних языковых средств обозначения родства мы не найдем в чистом виде ни описательную, ни классификационную систему, а та или иная будет лишь преобладать. Один этот анализ сам по себе еще не сделает возможным понимание обеих систем родства. При одинаковом или сравнительном языковом выражении понятия, заключенные в словах в рамках одной культуры может быть иным, нежели в рамках другой. Так наше слово «дядя» может пониматься как классификационное обозначение, поскольку может означать как брата отца, так и брата матери, тогда как в латинском брат отца «patruus», а брат матери «avunculus» (разные оба значения и у скандинавов). Немцам приходится гадать, о дяде с чьей стороны идет речь, тогда как в языках племен с классификационной системой слово, обозначающее «дядю» относится не к отдельному человеку, а к члену группы. Турнвальд предполагает, что классификационные системы больше соответствуют методу мышления, объединяющему людей в группы, а описательные — такому, который разделяет группы на отдельных людей, т.е. в первом случае мы имеем дело с «аналитическим» мышлением, во втором — с «индивидуализирующим». Переход от одной системы родства к другой соответствовал переходу от одного метода мышления к другому. Ho даже если принять эту гипотезу Турнвальда, надо будет пробиться через слова, обозначающие родство, к содержащемуся в них смыслу. Ho это очень трудно, когда речь идет об иностранных языках и других народах.

Строго говоря, только в смысле кровного родства описательные обозначения «отец» и «мать» будут чисто описательными. Слова «брат» и «сестра» и в языках народов с системой родства по происхождению могут относиться к группе людей. Ho есть языки, которые имеют особые обозначения для старшего и младшего брата, т.е. стараются сделать точней описательные обозначения. Обозначения родства у народа с определением родства по происхождению будут не чисто, а всегда лишь преимущественно описательными, а у народа с определением родства по положению — не чисто, а преимущественно классификационными. И в рамках классификационных систем встречаются отдельные обозначения отдельных людей, а в рамках описательных систем — отдельные обозначения группы или «класса».

В языках эскимосов и калифорнийских индейцев моно, как в какой-то мере и в скандинавских языках родство со стороны отца отличается от родства со стороны матери. Гораздо «описательней», чем в европейских зыках, обозначения родства в семитских языках и в языках племен, живущих в верховьях Нила: там братья отца и их сыновья и дочери называются иначе, чем братья матери и их сыновья и дочери.

Классификационные системы родства распространены на островах Тихого океана, в Полинезии, Меланезии на Новой Гвинее и в Австралии, а также в отдельных частях Индии и Африки. В Северной Америке они не так распространены, как раньше предполагали. Эскимосы и многие племена западной части Северной Америки имеют описательные формы родства.

И сегодня скандинавские языки и многие немецкие диалекты точней, «описательней», чем современный немецкий язык. Немецкие диалекты и сегодня точней различают родство с отцовской и материнской стороны и отличают кровное родство от родства вследствие брака. В славянских языках брат отца, брат матери, муж сестры отца и муж сестры матери различаются, как в праиндоевропейском, тогда как в романских и германских языках все это вытеснено словом «дядя». То же произошло и со словом «тётя». В английском языке слово «кузен» вытеснило разные обозначения двоюродных братьев и сестер с отцовской и с материнской стороны. В Средние века и даже позже в немецком языке сестра отца (Base) отличалась от сестры матери (Muhme), брат отца (Votter) от брата матери (Oheim), дочь сестры (Niftel) от других племянниц, сын сестры (Noffe) — от других племянников…

… Немецкие диалекты сохранили описательные обозначения и в тех случаях, когда письменный язык горожан для обозначения разных видов родства лишь слова классификационного типа. В немецких диалектах еще встречаются слова «муж сестры», «жена брата», «брат мужа» и «сестра мужа». А слово «Schwayer» теперь может означать мужа сестры, брата жены или брата мужа, слово «Schwagerin» — жену брата, сестру мужа или сестру жены. Оба эти слова могут также обозначать отдаленных родственников.

Так и в немецком языке уменьшилось число отдельных обозначений и многие из них заменены теперь одним словом. Можно видеть в этом переход от описательной системы родства к классификационной, если считать языковой процесс признаком изменения представлений о родстве. Из этого процесса можно лишь сделать вывод, что для Запада и, прежде всего, его городского населения родство утратило значение, что начиная со Средних веков мышление с упором на отдельную личность постепенно стало важней сознания родственных связей. Для горожан Центральной и Западной Европы родство не является больше основой человеческой жизни, как у первобытных народов, на происхождение не обращают внимания. С исчезновением внимания к родству, исчезли и забота об обозначении родственных связей и многие ранее живые названия степеней родства позабыты. Исчезновение обозначений родства в романских и германских языках служит доказательством того, что малое число таких обозначений не является, как воображал Морган, признаком первобытных отношений, а их большее число, наоборот, является признаком высокоразвитой цивилизации.

На этом заканчивается нами обзор форм брака, семьи и родства. Он дал нам представление о том, какое разнообразие таких форм человеческого сожительства открыла этнография. Это многообразие почти неизмеримо. Можно сказать, что человечество испробовало все возможные формы брака, семьи и родства, включая новейшие, вроде пробного, временного или товарищеского брака… Если представить себе множество вариантов взаимодействия отдельных форм в реальной жизни народов, мы увидим, насколько многообразна семейная жизнь человеческого рода. При этом еще не учтено взаимное влияние друг на друга отдельных цивилизаций, влияние, которое вызывает смешение семейных форм.

Подпишитесь на свежую email рассылку сайта!

Читайте также