Социокультурные особенности социально-психологической дезадаптации беженцев

Февраль 25, 2015 / Комментарии 0

В настоящем разделе проанализированы результаты изучения влияния таких социально-демографических и этнокультурных факторов, как возраст, семейный статус, образовательный уровень, занятость трудовой деятельностью, особенности материально-бытового обеспечения, микросоциального окружения, культуры, религии, языка, обычаев, степени информированности о судьбе близких и ситуации на родине, длительность пребывания в местах вынужденного перемещения, на глубину и длительность СПД таджикских женщин-беженок как в местах многолетнего пребывания в лагерях беженцев в Афганистане, так и после возвращения на родину и реинтеграции в прежнюю социальную среду.

Наибольший удельный вес репатриированных беженок, СПД которых продолжалась от шести месяцев (32,25%) до одного года (30,51%) после возвращения на постоянные места проживания, наименьший -с продолжительностью дезадаптации до трех месяцев (19,42%) и свыше одного года (17,82%).

Анализируя взаимосвязь длительности СПД с возрастом, следует отметить, что практически во всех возрастных группах достоверно отмечалась положительная корреляция длительности СПД с возрастом. Так, в возрастной группе до 20 лет длительность СПД была отмечена до трех месяцев у 21,86% и до шести — у 36,28% репатрианток, а в группе 21-30 лет — у 25,7% и 40,0% соответственно. Лишь у незначительного числа обследованных репатрианток (13,49% и 6,43%) в указанных возрастных группах (до 20 лет и 21-30 лет) отмечались признаки СПД продолжительностью более одного года (р<0,05).

Иная картина складывалась в возрастной группе 31-40 лет. Здесь практически одинаковый удельный вес репатрианток приходился на различную по продолжительности СПД — 29,96% в период до шести месяцев и 23,02% в период до трех месяцев. В возрастных группах женщин-репатрианток 41-50 и 51-60 лет наибольший удельный вес СПД длительностью до одного года достоверно отмечался в 41,93% и 48,7% случаев, в то время как ничтожно малое число репатрианток (15,72% и 9,2% соответственно) испытывали СПД продолжительностью до трех месяцев (р<0,01). Удельный вес репатрианток старше 61 года с длительностью СПД до одного года составил 50,0% общего числа обследованных данной группы. Интересно, что в данной возрастной группе практически не встретилось репатрианток с длительностью СПД до трех месяцев, а длительность СПД до шести месяцев и свыше одного года достоверно отмечалась у 28,38% и 21,62% репатрианток указанной возрастной группы (р<0,05).

Анализ взаимосвязи длительности СПД с семейным статусом показывает, что в группе замужних репатрианток удельный вес обследованных с длительностью СПД до одного года составлял 37,14%, и лишь 11,99% были адаптированы к прежнему месту проживания уже через три месяца после возвращения.

Несколько иная картина складывалась в группе незамужних репатрианток. Длительность СПД для большинства их них составляла шесть месяцев (35,0%) или год после возвращения в прежнюю социальную среду (30,48%). Представляет интерес длительность СПД у разведенных и вдов. Следует отметить, что удельный вес разведенных в контингенте обследованных был достоверно мал (4,5% общего числа обследованных). Все они осуществили развод до перенесенных ими трагических событий и проживали на момент перемещения со своими родителями и родственниками. Соответственно, процесс дезадаптации протекал у них достоверно длительнее, чем в группе замужних и незамужних. Так, длительность СПД до одного года достоверно отмечалась у 41,54% разведенных, свыше одного года у 32,3%, в то время как 18,46% разведенных были адаптированы спустя полгода после возвращения и лишь 7,69% — до трех месяцев после репатриации (р<0,05).

В плане особенностей формирования СПД особое значение приобретает анализ длительности СПД у вдов. Абсолютное большинство женщин-репатрианток потеряли своих мужей в период гражданской войны 1992 г., что послужило мощным дополнительным психотравмирующим фактором дезадаптации как в плане личностной переработки несчастья на фоне переживаемых трагических событий, так и в плане глубоких переживаний за свою дальнейшую судьбу, жизнь и будущее воспитываемых детей. Кроме того, вдовам была более свойственна большая самостоятельность в решении бытовых и административноправовых вопросов, чем незамужним и разведенным обследованным, так как последние решали свои бытовые проблемы с помощью родственников и родителей. Так, большинство вдов (43,02%) были адаптированы к прежним условиям жизни только к концу первого года, и лишь у небольшой доли репатрианток данной группы (10,19% и 15,84%) была достоверно выявлена длительность СПД до трех или шести месяцев соответственно.

Представляет интерес анализ взаимосвязи длительности СПД с образовательным уровнем репатрианток. Так, у репатрианток с неполным средним и начальным образованием преобладала СПД продолжительностью до шести месяцев (27,97%) и до одного года (36,09%), в то время как адаптировались к прежним условиям в период до трех месяцев 20,47% обследованных, в период одного года — 15,47% данной группы. Аналогичная картина складывалась у репатрианток со средним образованием. Длительность СПД у 28,42% из них составила шесть месяцев, у 30,76% — до одного года и лишь у 18,79% СПД отмечалась в период свыше одного года. Более продолжительная по длительности СПД наблюдалась у репатрианток с незаконченным высшим и полным высшим образованием. Несмотря на ничтожно малый удельный вес лиц с высшим и незаконченным высшим образованием (3,26% общего числа обследованных), их СПД была длительной. Ее продолжительность до 1 года наблюдалась у 36,17% обследованных и свыше одного года — у 27,66%.

Анализ влияния видов трудовой деятельности и степени занятости репатриированных беженцев общественно-полезным трудом на длительность СПД показал, что фактор трудовой адаптации являлся ведущим для большинства обследованных женщин-репатрианток. Так, в группе занятых физическим квалифицированным трудом 51,44% обследованных были адаптированы к условиям жизни в прежних местах жительства после шести месяцев, и лишь у 13,67% репатрианток данной группы продолжительность СПД составляла более одного года. В противоположность этому, в группах репатрианток, занятых физическим неквалифицированным трудом и вынужденно незанятых, период СПД длился достоверно дольше (р<0,05) и составлял свыше одного года у 47,43% и 43,18% соответственно. Лишь 17,14% и 11,52% репатрианток из этих групп были адаптированы к прежним местам проживания уже к концу первого полугодия после возвращения в прежние места проживания. Доля обследованных с периодом СПД до трех месяцев была ничтожно мала (9,14% и 5,66% соответственно).

Здесь важное значение имел такой критерий дезадапатации, как настоятельная потребность в трудовой деятельности. Однако разрушенные дома, личные хозяйства, угнанный скот, невозможность занятия традиционными видами деятельности из-за отсутствия скота, земли и возможностей для посева, разрушение прежней социальной инфраструктуры (детские сады, школы и лечебные учреждения) явились решающими факторами усугубления процесса СПД репатриированных беженцев.

Особый интерес представляет анализ влияния фактора информированности репатриантов о ситуации на родине и судьбе родных и близких в период их пребывания в лагерях беженцев на длительность СПД. Следует отметить, что в период вынужденного пребывания обследованных в лагерях беженцев представительствами ряда международных гуманитарных организаций была организована пересылка семейных сообщений как из Афганистана, из лагерей беженцев, так и обратно, с территории Таджикистана, от оставшихся там родственников беженцев. Данные акции были направлены на восстановление связи между родственниками, обмен семейными новостями и последующее восстановление семей.

Кроме того, в апреле 1993 г. Правительством PT при поддержке международных организаций был организован цикл радиопередач «Хоки Ватан» («Земля Родины»), посредством которых всем гражданам, чьи родственники и члены семьи находились в лагерях беженцев в Афганистане, была предоставлена возможность обратиться к ним с просьбой о скорейшем возвращении на родину. Места расположения палаточных лагерей беженцев были оборудованы радиоприемниками, с помощью которых практически у всех беженцев была возможность получения этих сообщений.

Следует отметить, что в тот период в лагерях беженцев распространялась противоречивая и недостоверная информация о том, что «якобы после возвращения все беженцы будут уничтожены либо привлечены к суровому наказанию за возможную причастность к одной из противоборствующих сторон в конфликте». В связи с этим основной целью радиопередач, организации пересылок сообщений, а в последующем и визитов представителей Государственной миграционной службы Правительства Таджикистана в лагеря беженцев, явилось обеспечение наиболее полной информированности беженцев как о стабилизации социально-политической ситуации в Таджикистане, так и предоставление гарантий безопасности беженцам после их возвращения на Родину. За указанный период, по данным международных организаций, была осуществлена пересылка 6572 семейных посланий. В этот же период на радио через прямой эфир было выпущено 3957 обращений родственников с просьбой о возвращении беженцев на Родину.

В связи с этим данный социокультурный фактор сыграл очень важную роль в течении и исходах СПД репатриантов. Данный критерий дезадаптации представляется особенно актуальным для обследованного нами женского контингента репатрианток. Традиционная приверженность к семейному очагу, забота о родных и близких, членах семьи, тревога о ситуации на родине и ее влияние на безопасность оставшихся там родственников, отсутствие информации о местонахождении мужчин — глав семей, сыновей и братьев оказали серьезное влияние на процесс СПД.

Также проанализирована взаимосвязь степени информированности беженцев о ситуации на родине и судьбе родственников с длительностью СПД. Практически все обследованные не располагали какой-либо информацией о судьбе родных и близких, что послужило фактором их СПД уже в первые три месяца. У 22,6% репатрианток, полностью информированных о происходящем в Таджикистане, достоверно отмечалась длительность СПД до шести месяцев, в то время как в группе частично информированных, т.е. имевших лишь отрывочные сведения о происходящем на родине, длительность СПД до шести месяцев отмечалась в 17,12% случаев (р<0,05). В то же время лишь у 6,17% женщин в группе, не имевших каких-либо сведений, длительность СПД составляла до шести месяцев. Аналогичная тенденция была характерна для женщин с длительностью СПД до одного года. В группе полностью информированных она была установлена у 49,3%, частично информированных — у 30,98% и неинформированных — у 18,0%. Наиболее длительная по времени СПД — продолжительностью более одного года — отмечалась у 75,83% беженок, абсолютно не информированных о ситуации на родине. Следует отметить, что в период пребывания в лагерях беженцев, обследованные не имели доступа к каким-либо средствам массовой информации: телевидению, газетам. Случайно попадавшие в лагеря афганские газеты были недоступны большинству обследованных, так как печатались арабской графикой, незнакомой беженцам.

Переходя к анализу влияния наиболее общих для всего обследованного контингента женщин-беженок социокультурных факторов на длительность СПД, следует в первую очередь выделить такие из них, как: длительность пребывания обследованных в лагерях беженцев, особенности взаимоотношений с местным населением (религия, культура, язык, обычаи), потребность в трудовой деятельности, характер материального обеспечения до и после перемещения.

Для более полного анализа длительности пребывания обследованных в лагерях беженцев нами кроме результатов собственных исследований были использованы данные Государственной миграционной службы Министерства труда и занятости населения PT о длительности пребывания таджикских беженцев в Афганистане, позволившие на основе фактических данных проследить динамику процесса репатриации таджикских беженцев из Афганистана.

Преобладающее большинство беженцев — 38333 чел. (74,58%) были репатриированы в период 1993-1994 гг., в то время как в последующие годы удельный вес репатриированных заметно снизился. Это в первую очередь было связано с объективными сложностями репатриации. Так, в первые годы число желающих вернуться на родину было преобладающим, что свидетельствовало о серьезной подготовительной работе специально созданной правительственной комиссии с участием международных организаций. Одним из условий возвращения беженцев было предоставление им гарантий безопасности и недопущения преследований по мотивам принадлежности к тому или иному региону страны со стороны государства и военных формирований, а также создание минимальных условий для достойной жизни на родине. Резкий спад числа репатриантов в 1995-1996 гг. был связан как с периодом «выжидания» после возвращения первой партии беженцев, так и известиями о сложностях репатриации. В период 1993-94 гг. дома многих беженцев были разрушены либо незаконно заняты другими лицами, что в значительной мере стало сдерживающим фактором для возвращения последующих партий беженцев.

В 1997 г. была осуществлена вторая по масштабности операция по репатриации беженцев из Афганистана. На родину были возвращены 10368 чел (20,18%) репатриантов. Столь масштабный характер возвращения был тесно связан с активизировавшимся процессом восстановления мира в Таджикистане и подписанием в июне 1997 г. Общего Соглашения о мире между Правительством PT и Объединенной таджикской оппозицией. Возвращение беженцев, как один из основных пунктов Соглашения о мире между противоборствующими сторонами, накладывало большие обязательства на стороны, как в плане создания Правительством Таджикистана максимальных условий для скорейшей реинтеграции беженцев в прежнюю социальную среду (восстановление домов, компенсация за разрушенное хозяйство, создание дополнительных рабочих мест и т.д.), так и в плане активной разъяснительной работы представителей таджикской оппозиции в лагерях беженцев о необходимости и реальной возможности возвращения на Родину. Созданная в 1997 г. после подписания Соглашения о мире Комиссия национального примирения продолжила усилия по репатриации, и в период 1998-1999 гг. оставшиеся 190 человек беженцев были возвращены в Таджикистан на места своего прежнего проживания. Закончившийся в 1999 г. процесс репатриации таджикских беженцев из Афганистана стал фактически одним из главных достижений мирного процесса и положил начало сложному, но необходимому периоду социальной реинтеграции бывших беженцев в прежнюю микросоциальную среду.

При анализе взаимосвязи длительности СПД с периодом пребывания беженцев в лагерях на территории Афганистана следует отметить, что многие положения, основанные на анализе отчетов Государственной миграционной службой PT, нашли свое подтверждение. Выявлена положительная корреляция между продолжительностью СПД женщин-беженок и длительностью их пребывания в лагерях беженцев (р<0,05). Так, более чем у половины обследованных с периодом пребывания в лагере беженцев до одного года длительность СПД была до полугода (54,99%), и лишь у 9,59% обследованных данной группы длительность СПД составляла более одного года. Совершенно иная картина складывается в группе обследованных с периодом пребывания в лагере до 5 лет. Здесь удельный вес обследованных с длительностью СПД до одного года и свыше составил 29,51% и 37,87% соответственно, в то время как доля репатрианток с периодом СПД до трех месяцев составляла 13,01%, до шести месяцев — 19,61%.

Представляет интерес сравнительный анализ особенностей формирования СПД в группе с длительностью дезадаптации до трех месяцев. У лиц, находившихся в лагерях беженцев до трех и до четырех лет, достоверно отмечался более длительный период дезадаптации (р<0,01), в то же время длительность СПД до трех месяцев в группе проживавших в лагере беженцев до пяти лет составляла 13,01%. В данном случае ведущую роль в сокращении периода дезадаптации сыграла длительность пребывания, т.е. переход от фазы культурнопсихологического шока к фазе активного функционирования беженцев, анализ которых детально будет приведен ниже. Вместе с тем в группе с длительностью пребывания в лагере беженцев до шести лет минимальная длительность СПД составляла шесть месяцев и была отмечена у 10,35% репатрианток данной группы.

Одной из основных причин схожести течения СПД в группах с длительностью пребывания в лагерях до двух, трех и шести лет является эмоциональный фон, который был отмечен у беженцев после первой и второй крупных операций их репатриации на родину. После возвращения в Таджикистан первой партии беженцев оставшиеся беженцы заняли позицию «выжидания», не имея информации о судьбе вернувшихся. В то же время после второго массового возвращения беженцев в 1997 г. и последовавшим вслед за этим потоком положительной информации о поддержке репатриантов со стороны государства и международных гуманитарных организаций эмоциональный фон оставшихся там небольших групп беженцев заметно понизился, негативно повлияв на длительность СПД у обследованных.

Несомненно представляет особый интерес сравнительный анализ материально-бытовых условий беженцев до перемещения, в период пребывания в лагере беженцев и после возвращения у женщин-репатрианток. Преобладающее большинство обследованных репатриантов (98,62%, или 1422 чел.) оценили уровень своего материального обеспечения до вооруженного конфликта и последующего перемещения как удовлетворительный и лишь 1,38% (20 чел.) как неудовлетворительный. В период пребывания в лагере беженцев у всех обследованных был низкий уровень материально-бытового обеспечения. Тем не менее 4,65% (67 чел.) оценили свое материально-бытовое обеспечение в лагере как удовлетворительное, в то время как преобладающее большинство 95,35% (1375 обследованных) оценили уровень материально-бытовых условий проживания в лагере как крайне неудовлетворительный.

Анализируя критерии материально-бытового обеспечения, следует отметить, что в различные периоды перемещения репатрианты использовали различные критерии оценки своего материальнобытового обеспечения. Так, среди основных показателей материально-бытовой обеспеченности до перемещения репатриантами были отмечены такие, как наличие собственного дома на селе, либо квартиры в районных центрах, земельного участка, крупного или мелкого рогатого скота как основного источника доходов. В качестве показателя материальной обеспеченности в тот период репатриантами отмечен стабильный заработок, наличие автомобилей, импортной мебели, телевизоров, холодильников, магнитофонов и другой необходимой бытовой техники. Большинство обследованных репатрианток до перемещения были заняты преимущественно работой по дому, в то время как материальным обеспечением семьи занимались мужчины — главы семей (отцы, мужья).

Традиционно преобладающее большинство семей репатриантов до перемещения занимались возделыванием прибыльных цитрусовых сельскохозяйственных культур, реализуемых впоследствии в северных регионах СССР. Другая часть семей репатриантов была занята в сфере животноводства и выделывания шкур домашних животных, также приносивших высокие доходы. Лишь незначительная часть работала в сфере услуг и интеллектуального труда (водители транспорта, медицинские сестры, врачи, учителя, агрономы) и имела относительно высокий уровень материального обеспечения. Следует отметить, что многие из обследованных репатрианток в качестве критерия обеспеченности называли возможность проведения ежегодного отпуска на курортах бывшего Советского Союза, использовавшегося в силу национальных традиций исключительно мужчинами — главами семей.

Изменение критериев оценки уровня материальной обеспеченности в период пребывания в лагере было обусловлено в первую очередь резкой сменой окружающей обстановки, когда десятки тысяч людей, оставив свои богатые дома, скот, несобранный урожай и запасы продовольствия, взяв с собой лишь минимум необходимого, переместились в чужую страну, где основной целью стало выживание и получение самых необходимых условий для существования. Так, среди критериев удовлетворительного материально-бытового обеспечения ничтожно малая часть репатриантов отметила условия, отличающиеся от предоставленных всем беженцам минимальных условий со стороны международных организаций.

Ничтожно малая доля беженцев, преимущественно мужчин — глав семей беженцев, имела возможность дополнительного заработка в близлежащих населенных пунктах Афганистана. Это в первую очередь относилось к учителям начальных и средних классов, врачам и среднему медицинскому персоналу, водителям транспортных средств, мастерам по ремонту электрооборудования, острый дефицит которых ощущался в селах Афганистана. Данный контингент беженцев имел возможность заработка и получения платы за труд. Все это позволяло несколько разнообразить рацион питания, с включением в него мяса и овощей, оборудовать палатки печами для обогрева и приобретения необходимых медикаментов в случае болезни членов семьи. Ряд беженцев, в том числе и женщин, имевших преимущественно медицинское и педагогическое образование, могли получать определенный, хоть и мизерный заработок обслуживанием других беженцев.

После возвращения репатрианты столкнулись с разрушенными, разграбленными и сожженными в ходе войны домами, угнанным скотом, потерей всего нажитого годами имущества и фактическим отсутствием средств к существованию, что послужило для них мощным дополнительным фактором СПД.

Обобщая описанные социокультурные факторы, оказавшие влияние на формирование и длительность СПД женщин-беженок, репатриированных из Афганистана, следует отметить, что влияние вышеописанных социально-демографических и этнокультурных факторов необходимо рассматривать исключительно в контексте взаимодействия приведенных факторов и их комплексного влияния на формирование СПД у репатрианток. Анализ данных факторов позволил выделить так называемую группу риска по длительности СПД, а также комплекс факторов, способствующих более благоприятному течению СПД и значительному сокращению процесса дезадаптации беженцев.

Так, анализ роли комплекса социально-демографических и этнокультурных особенностей у беженцев позволил выявить «группу риска» в формировании СПД на различных этапах перемещения. Существенное влияние на длительность СПД имеют все представленные социокультурные факторы, оказывающие свое воздействие на такие показатели дезадаптации, как значительное нарушение взаимоотношений в микросоциальном окружении, профессиональной деятельности, выраженное нарушение межличностных связей, связанное с изменениями в социальном статусе личности, сохранение актуальности симптоматики после окончания действия стрессора.

Представленный анализ дает основание для выделения группы риска лиц с длительным периодом дезадаптации свыше одного года после репатриации. Данная группа имеет следующие характеристики: возраст до 31 года и свыше 50 лет, что связанно с недостаточностью жизненного опыта по преодолению тяжелых жизненных ситуаций у молодых обследованных и наличием стереотипов и меньшей гибкостью у более старших, связанными прежде всего с устоявшимся жизненным укладом и тяжелыми переживаниями по поводу утраты прежних жизненных ценностей. Отсутствие образования либо начальное образование, незанятость общественно-полезным трудом, социальная изоляция имеют также решающее значение в усугублении процесса дезадаптации. Отсутствие информации о судьбе близких и ситуации на Родине усугубляет процесс дезадаптации наряду с длительным пребыванием беженцев в лагерях свыше 2-3 лет.

В плане особенностей формирования СПД особое значение приобретает анализ ее длительности у вдов. Формирование такого мощного дополнительного психотравмирующего фактора, как известие о смерти мужчин — глав семей в период вооруженного конфликта в значительной мере усугубило процесс дезадаптации. Наложение психотравмирующей ситуации вооруженного конфликта и последующего перемещения в лагеря беженцев в Афганистане на личную трагедию гибели мужа имело для данной категории репатрианток особое значение как в плане личностной переработки несчастья на фоне переживаемых трагических событий, так и в плане глубоких переживаний за свою дальнейшую судьбу, жизнь и будущее воспитываемых детей. Вынужденная самостоятельность в решении бытовых и административно-правовых вопросов, присущая вдовам, обусловливала их существенные различия с незамужними и разведенными обследованными. Так, большинство вдов (43,02%) были адаптированы к прежним условиям жизни лишь к концу первого года после возвращения, что дает основание оценивать фактор потери супруга в качестве одного из усугубляющих процесс СПД.

Результаты исследования также выявили ряд факторов, оказывающих существенное влияние на благоприятный исход и сокращение длительности СПД у другой группы репатрианток. Так, практически все представленные социокультурные факторы имели достоверно положительную корреляцию с периодом и глубиной дезадаптации (р<0,05). Группа обследованных с благоприятным течением периода адаптации характеризуется такими характеристиками, как: возраст 31-40 лет, замужество либо проживание в семье своих родителей, среднеспециальное или среднее образование, занятость физическим квалифицированным трудом, доступ в период нахождения в лагере беженцев к информации о ситуации на родине и судьбе близких и родственников. Большое значение имела длительность пребывания в лагерях беженцев, что сказывалось на длительности СПД. Практически все обследованные из данной группы возвратились на места своего постоянного проживания в период года-полутора лет после перемещения.

Подпишитесь на свежую email рассылку сайта!

Читайте также