Особенности формирования, клиники и диагностики хронического гастродуоденита у детей

Март 18, 2015 / Комментарии 0

На протяжении последних 20 лет в РФ прослеживаются стабильные процессы ухудшения состояния здоровья детского населения. Рост заболеваемости имеет место по всем основным классам болезней (за 2008-2009 гг. на 5,7 %), в том числе по болезням органов пищеварения. Несмотря на некоторое снижение темпов прироста патологии желудочно-кишечного тракта (2,4 % с 2008 по 2009 г.), сохраняются общие тенденции увеличения числа впервые зарегистрированных заболеваний на 5,5 % в Центральном, Северо-Западном, Приволжском и Дальневосточном Федеральных округах.

В структуре патологии пищеварительной системы заболевания желудка и двенадцатиперстной кишки составляют в настоящее время 50-65 %, а частота их выявления за последние десять лет возросла более чем на 50 %. В начале нового тысячелетия распространенность болезней желудочно-кишечного тракта в РФ достигла 30,4 ‰ (2005 г.) — 24,9 ‰ (2009 г.).

Важным фактором, влияющим на состояние здоровья населения, является неблагоприятная экологическая ситуация, которая регистрируется на 15 % территории страны с населением свыше 60 млн человек.

На территориях санитарно-гигиенического неблагополучия уровень заболеваемости хроническим гастродуоденитом в 2009 г. значительно превышал среднероссийский показатель и составлял в Северо-Западном федеральном округе 27,5 ‰ (на 10 %), в Приволжском федеральном округе — 32,9 ‰ (на 32 %). В ряде административных единиц заболеваемость превышала средний по РФ показатель более чем в 1,5-2 раза (Республика Мордовия — 59,6 ‰, Ярославская область — 54,56 ‰, Республика Карелия — 53,7 ‰, Республика Башкортостан — 43,5 ‰). Данные территории характеризуются комплексом экологических проблем и относятся к субъектам Российской Федерации, на территории которых в пределах санитарно-защитных зон

промышленных предприятий проживает наибольшее количество населения. На этих территориях отмечена негативная тенденция за последние 3 года по выбросам загрязняющих веществ в атмосферный воздух (Республика Карелия). Так, в 2009 г. к территориям «риска» по высокому загрязнению атмосферного воздуха (более 5 ПДКс.с) формальдегидом, оксидом углерода и сероводородом относились Уфа (Республика Башкортостан); Республика Мордовия, Пермский край (Приволжский ФО). В республике Башкортостан, где уровень заболеваемости превышает общероссийский почти в 2 раза, продолжает регистрироваться рост количества выбросов от передвижных источников загрязнения: в 2009 г. по сравнению с 2008 г. — на 0,17%.

На территориях с высокой заболеваемостью патологией органов пищеварения особенно неблагоприятным остается состояние источников питьевого водоснабжения. В 2009 г. зарегистрировано 27 территорий субъектов Российской Федерации, где доля проб воды водных объектов I категории, неудовлетворительных по санитарно-химическим показателям, превысила общероссийский показатель (21,9 %), среди них Новгородская область (Приволжский ФО), Ямало-Ненецкий АО, Республика Башкортостан, в 2009 г. по сравнению с 2008 г. ухудшились санитарно-химические показатели воды водных объектов I категории в Ямало-Ненецком и Ненецком АО, Республиках Башкортостан и Калмыкии.

Показатели химического и биологического загрязнения воды водопроводной сети в 2009 г. превышали среднероссийские в 1,5 раза и более в Карелии (доля проб, не соответствующих гигиеническим нормативам по санитарно-химическим показателям, 52,5 %, по микробиологическим показателям — 9,7 %). Кроме того, показатель «доля проб почвы, не соответствующих гигиеническим нормативам по паразитологическим показателям» значительно выше среднего значения по Российской Федерации (1,8 %) в Ярославской области.

Следует отметить, что на территориях относительного экологического благополучия уровень гастроэнтерологической заболеваемости ниже среднероссийского и составлял в 2009 г. от 17,4 %о (Рязанская обл.) до 22,5 %о (Краснодарский край).

Согласно литературным данным на территориях санитарно-гигиенического неблагополучия отмечается повышенная распространенность хронических гастродуоденитов у детей в возрасте 5-6 и 9-12 лет, т.е. в периоды наиболее интенсивных морфофункциональных изменений в детском организме, когда вследствие неравномерного роста отдельных органов и систем возникает дезинтеграция роста. В клинической практике все чаще регистрируются заболевания, ранее не свойственные детям, — в 2,5 раза увеличился удельный вес тяжелых форм гастродуоденитов, сопровождающихся развитием множественных эрозий и субатрофий (атрофий) слизистой оболочки желудка и двенадцатиперстной кишки, в 2,1-2,8 раза — язвенной болезни. Заболевания органов пищеварения приобретают прогредиентное течение, нередко осложняются, способствуя инвалидизации с детства.

Проведенные до настоящего времени многочисленные исследования этиопатогенетических аспектов хронической гастродуоденальной патологии включали, как правило, изучение монофакторного или комплексного влияния инфекционных, алиментарных и социальных агентов и недостаточно учитывали роль качества среды обитания. Между тем болезни гастродуоденальной локализации рассматриваются на сегодняшний день как маркеры санитарно-эпидемиологического неблагополучия среды обитания.

Желудочно-кишечный тракт так же, как и кожа и органы дыхания, является барьером между химическими веществами и внутренней средой организма. Однако в отличие от других барьеров желудочно-кишечный тракт является не только механическим препятствием для чужеродных веществ. Токсичное вещество может изменяться в просвете кишки под действием микробов и ферментов, вторично выделяться в просвет кишечника после метаболизма в печени и в кишечных эпителиоцитах, обратно всасываться в кровоток. Иными словами, поступая в желудочно-кишечный тракт, химические токсиканты всасываются и по системе воротной вены попадают в печень, где подвергаются воздействию ферментов микросомальной системы, и в конечном итоге их метаболиты выделяются в составе желчи в просвет двенадцатиперстной кишки. В кишечнике химические токсиканты и их метаболиты взаимодействуют с компонентами желудочного, поджелудочного и кишечного сока, химуса и микроорганизмами.

Токсиканты экзогенного происхождения преимущественно гидрофобны, и при отсутствии механизма их элиминации возможно проникновение гидрофобных соединений через клеточные мембраны с последующим формированием синдрома хронической интоксикации. Следствием интоксикации могут являться воспалительные и дисрегенераторные процессы гастродуоденальной локализации. При воздействии химических соединений в первую очередь страдают системы поддержания гомеостаза. Комплекс биохимических реакций, направленных на метаболизм и трансформацию токсических соединений экзогенного и эндогенного происхождения, определяет в известной мере развитие адаптационных и компенсаторных процессов при действии токсикантов. Нарушение согласованности этапов биотрансформации, являясь одним из общих механизмов эндогенной интоксикации, способствует поддержанию воспаления и дисрегенерации при гастроэнтерологических заболеваниях.

Механизм повреждающего действия токсикантов при экзогенном поступлении в организм является сложным и неоднозначным. В то же время при всем многообразии химических веществ выделяют общие механизмы реализации их патогенного действия на клеточном и молекулярном уровнях. Это, прежде всего, генотоксический (нарушение структуры и процессов репарации ДНК), ферментотоксический (за счет связывания SH-груип ферментов или вытеснения эссенциальных металлов из металлоферментов) и мембранотоксический.

Мембранная концепция токсического действия исходит из предпосылки, что большинство токсикантов обладает сильным прооксидантным действием. Развитие хронических заболеваний ЖКТ у детей сопровождается повреждением тканей вследствие избыточного образования в них активных форм кислорода (АФК). Основным источником образования АФК в гастродуоденальной зоне являются полиморфноядерные лейкоциты, инфильтрировавшие слизистую оболочку желудка и ДПК. Снижение активности системы антиоксидантной защиты организма или ее несостоятельность способствуют повышению активности свободно-радикальных процессов и усиленному образованию токсических продуктов, вызывающих мембранодеструктивный эффект и освобождение медиаторов воспаления. Известно, что внутри клетки ПОЛ непосредственно катализируются ионами металлов с переходной валентностью (мышьяк, хром, железо). Повышенное содержание этих металлов вызывает усиление процессов окисления мембранных фосфолипидов. С другой стороны, клеточные антиоксидантные ферменты (супероксиддисмутаза, глутатионтрансфераза, каталаза), некоторые компоненты плазмы (трансферрин, церулоплазмин, альбумин), малые водорастворимые антиоксидантные компоненты (мочевая кислота, билирубин, аскорбиновая кислота) и жирорастворимые витамины (токоферол, ретинол, бета-каротин) способны связываться с металлами, обладающими переходной валентностью, и теряют свою способность нейтрализовать активные радикалы. Под действием ряда тяжелых металлов (ртуть, свинец, никель, кобальт и др.) ПОЛ может усиливаться, что на фоне снижения антиокислительных свойств сыворотки крови приводит к повышению уровня МДА и снижению фракции восстановленного глутатиона. При истощении естественных антиоксидантов (аскорбиновой кислоты и токоферола) в клетках этот процесс усугубляется, что, в конечном итоге, приводит к мембранопатологическим эффектам. Дисбаланс ряда эссенциальных микроэлементов, в частности, дефицит меди и цинка, входящих в состав антиокислительных ферментов (супероксиддисмутазы, каталазы, глутатионпероксидазы), также приводит к нарушению стабильности цитомембран, усилению процессов пероксидации и, как следствие, усугублению течения гастрита и гастродуоденита. Дефицит цинка приводит к усиленному накоплению ряда металлов-антагонистов — свинца, кадмия, меди, железа, обладающих также мембрано- и ферментоповреждающим действием.

Результатом мембрано- и ферментопатологического действия тяжелых металлов (свинца, никеля, хрома) является нарушение функции митохондрий, приводящее к снижению продукции макроэргов, уменьшению соотношения АТФ/АДФ, падению активности АТФ-зависимых ферментных систем и прежде всего K-Na-АТФазы, на долю которой приходится около 1/3 всей клеточной АТФ, а также Ca-Mg-АТФазы. Изменение активности AT-Фаз ведет к электролитным нарушениям и, в конечном итоге, к изменению мембранного потенциала клетки. Блокируя систему Na+, К+-АТФазу энтероцитов, данные металлы являются сильными повреждающими агентами для эпителия тонкой кишки, вызывающими деградацию и хронический воспалительный процесс. Деструктивные изменения гастродуоденальных эпителиоцитов и нарушение процессов активного транспорта и энергообеспечения обусловливают нарушение инкреторной и секреторной функций желудка и ДПК.

Патогенетический механизм генотоксического действия на органы гастродуоденальной зоны обусловлен способностью отдельных химических соединений (бензол, формальдегид, никель, хром, кадмий) взаимодействовать с нуклеофильными группами нуклеиновых кислот (главным образом с ДНК, РНК) и другими биомакромолекулами клетки, что приводит к нарушению синтеза и повреждению структуры, вследствие чего наступают устойчивые экспрессии генома клетки. Нарушение процессов репарации происходит либо в результате прямого связывания с ДНК и образования аддуктов, либо опосредованно (через свободные гидроксирадикалы, альдегиды) — в результате вторичного повреждения ДНК. В результате происходит угнетение продукции клеток, развитие их неполноценности, нарушение хромосомных структур и возникновение хромосомных аберраций, лежащих в основе клеточной пролиферации.

В патогенезе формирования гастродуоденальной патологии, обусловленной воздействием неблагоприятных санитарно-гигиенических факторов среды обитания, важное значение имеют пути и механизмы поступления промышленных токсикантов в организм человека. Несомненно, для органов пищеварения значимым является энтеральный путь поступления промышленных токсикантов в организм. В то же время в исследованиях М.А. Софроновой (2008) установлено, что на территориях с комбинированным воздействием химических факторов техногенного происхождения аэрогенный путь поступления остается приоритетным. При этом патогенетически значимым для формирования хронической гастродуоденальной патологии является хроническое воздействие химических соединений, в том числе тяжелых металлов, ароматических и галогенизированных углеводородов, фенолов, фторидов.

Никель. Поступление никеля в организм в избыточных количествах может представлять опасность для здоровья. Установлено косвенное воздействие никеля на организм через симбиотические микроорганизмы и ферменты пищеварительного тракта и его прямое участие в метаболизме кишечной микробной флоры. При избыточном поступлении солей никеля в организм с питьевой водой формируются морфофункциональные реакции, особенно отчетливо выявляющиеся в ЖКТ. Происходят дистрофические изменения эпителия верхушечных отделов ворсин, инфильтрация стромы плазматическими и лимфоидными клетками, увеличение количества гликопротеидов на поверхности эпителия и в бокаловидных клетках, повышение содержания РНК в апикальных отделах эпителия ворсин. В тонком кишечнике обнаруживается значительно выраженная пролиферация лимфогистиоцитарных элементов в строме ворсинок. В поджелудочной железе, наряду с развитием компенсаторных процессов в виде повышения содержания РНК в ацинарных клетках, в островках Лангерганса наблюдаются процессы кариорексиса, разрастание лимфоидной ткани вокруг сосудов и выводных протоков.

Хром — микроэлемент, соединения которого обладают различной степенью токсичности для человека. Соединения хрома (VI) более интенсивно абсорбируются через легкие и ЖКТ, легче по сравнению с хромом (III). На всасывание хрома оказывают влияние цинк и железо. При недостатке этих элементов усвоение хрома возрастает, а при их одновременном поступлении снижается, что свидетельствует об общих путях поступления цинка, железа и хрома. Взаимный антагонизм на уровне всасывания существует и между хромом и ванадием.

При избыточном поступлении хрома в организм существенно нарушается биологический процесс окисления, наблюдается угнетение тканевого дыхания, в том числе в эпителиоцитах желудочно-кишечного тракта, наиболее чувствительных к гипоксии. Действие хрома на слизистую оболочку способствует нарушению секреторной и моторной функций желудка, появлению воспалительных изменений и частому развитию гастродуоденитов. Отмечается угнетение кислотообразующей функции при незначительном изменении пепсинообразования. У детей с эрозивным и поверхностным гастродуоденитом высокий уровень в крови хрома коррелирует с выраженностью вегетативных нарушений. Доказана статистически значимая связь концентрации хрома в крови с особенностями клинической картины заболевания (ранние боли, сезонность обострений, запоры, длительность патологического процесса) и с нарушениями органов холедохо-панкреатической зоны. В кровяном русле хром специфически связывается с трансферрином, который служит переносчиком не только железа, но и хрома, что приводит к развитию у больных с ХГД анемии.

Марганец входит в состав активного центра многих металлоферментов, в частности, является кофактором Мn-супероксиддисмутазы — фермента, обеспечивающего инактивацию супероксид аниона (важного генотоксичного радикала), а также потенциального ингибитора апоптоза. При экспозиции марганца наблюдаются хронические гастриты со склонностью к атрофии с пониженной желудочной секрецией, нарушение белковообразовательной функции печени, витаминного и углеводного обменов (гипогликемизирующий эффект). Неорганические соединения марганца выводятся, в основном, через ЖКТ с желчью, часть которой реабсорбируется в процессе кишечной циркуляции, частично — с соком поджелудочной железы. Марганец концентрируется в митохондриях, при этом наиболее высокие его концентрации образуются в печени, поджелудочной железе, кишечнике, почках.

Свинец угнетает процессы клеточного дыхания, фосфорилирования и активного транспорта, способствуя функциональным и морфологическим изменениям в митохондриях. Помимо этого, ионы Pb2+ связываются с сульфгидрильными, фосфатными и карбоксильными группами мембраны, увеличивают ее жесткость и снижают устойчивость к осмотическому шоку. Связывание свинца с митохондриальными мембранами способствует подавлению их энергетизации, что приводит к аномальным изменениям эпителиальных клеток ЖКТ, снижению секреторной и инкреторной функций желудка и поджелудочной железы. Свинец оказывает прямое влияние на окислительные системы и структуру митохондрий печеночных клеток и непрямое — на внутридольковое кровообращение. Особенностями функционального состояния желудка при экспозиции свинца являются гиперсекреция соляной кислоты натощак и парадоксальная реакция на раздражитель, диссоциация кислотообразующей и ферментативной функций, снижение кислотообразования и повышение выделения пепсина. При длительном действии небольших концентраций свинца постепенно развивается гипосекреторное состояние главных пищеварительных желез, что предрасполагает к развитию гастрита и язвенной болезни желудка, которые при длительном течении впоследствии могут привести к злокачественному перерождению клеток. При обсуждении возможных механизмов нарушений функционального состояния органов пищеварения при воздействии свинца многие авторы указывают на изменение нервной регуляции желудочных желез, возможно, в связи с дистрофическими изменениями в солнечном сплетении и интрамуральных ганглиях тонкой кишки. Предполагаются также изменения в гуморальных регуляторных механизмах — в активности ферментов карбоангидразы и АТФ, играющих важную роль в секреции бикарбонатов и соляной кислоты. Можно предполагать влияние свинца на кальциевые каналы, обеспечивающие секрецию ферментов и электролитов железами желудка и поджелудочной железой.

Ванадий. Избыточное поступление ванадия в организм обычно связано с экологическими и производственными факторами. Установлено, что ванадий, воздействуя на органы пищеварения, может тормозить синтез жирных кислот, подавлять образование холестерина. Ванадий ингибирует ряд ферментных систем пищеварительного тракта, тормозит фосфорилирование и синтез АТФ в эпителиоцитах, снижает уровень коферментов A и Q, стимулирует активность моноаминоксидазы и окислительное фосфорилирование в слизистой оболочке желудочно-кишечного тракта.

Особое внимание привлекает действие ванадия на печень и поджелудочную железу. Ванадий оказывает многообразные эффекты на ряд ферментов, что было показано как на гомогенатах тканей, так и в экспериментах на изолированных клеточных препаратах — культуре адипоцитов и гепатоцитов. Было показано, что ванадий стимулирует захват глюкозы и ее окисление в адипоцитах крысы, синтез гликогена в печени и диафрагме и ингибирует глюконеогенез в печени. В дальнейшем двумя независимыми группами исследователей было установлено, что эти эффекты ванадия на транспорт глюкозы в гепатоцитах не были связаны с его известным свойством ингибировать Na+/К+-АТФазу. В то же время окончательно не изучено влияние разнообразных соединений ванадия in vivo на клеточный рост, клеточную трансформацию, онкогенез, функции рецепторов не изучены в деталях вплоть до настоящего времени.

Ванадат тормозил выработку глюкозы в перфузируемой печени крысы и усиливал гликолиз, влияя на различные ферменты гликолиза и глюконеогенеза. Например, ванадат ингибирует активность глюкозо-6-фосфатазы, стимулирует активность 2,3-бисфосфоглицератфосфатазы и противодействует влиянию глюкагона на активность 6-фосфофрукто-2-киназы в гепатоцитах и адипоцитах крысы. Инсулиноподобное действие ванадия распространяется также и на пути метаболизма липидов. Ванадий ингибирует липолиз и стимулирует липогенез в адипоцитах. В гепатоцитах соли ванадия активируют гликогенсинтазу, но инактивируют фосфорилазу. Кроме того, ванадий блокирует транспорт аминокислот в тонком кишечнике.

При хронических интоксикациях общерезорбтивное действие ванадия проявляется в бледности кожных покровов, зеленовато-серой окраске языка, функциональных сдвигах со стороны пищеварительной, дыхательной, сердечно-сосудистой и нервной систем. Заболевание сопровождается диспротеинемией, гипохолестеринемией, гиповитаминозом, уменьшением активности сульфгидрильных групп крови, лейкопенией. Последнее десятилетие изучается действие ванадия на механизмы апоптоза в печеночных клетках и слизистой желудочно-кишечного тракта.

Медь. При избыточном поступлении в организм медь обладает широким спектром токсического действия с многообразными клиническими проявлениями. Решающую роль в механизме токсического действия меди играет способность ее ионов блокировать SH-группы белков, в особенности ферментов. Высокая гепатотоксичность меди и ее соединений связана со способностью повышать проницаемость мембран митохондрий. Локализация меди в лизосомах гепатоцитов также способствует ее избирательной гепатотоксичности. При экспозиции соединениями меди могут встречаться аутоиммунные реакции и нарушения метаболизма моноаминов, снижение фагоцитарной активности лейкоцитов, титра лизоцима и бактерицидной активности сыворотки крови, развиваются заболевания желудочно-кишечного тракта.

Цинк. Цинк входит в состав супероксидисмутазы, поэтому многие авторы относят его к антиоксидантам. Наиболее изучен метаболизм цинка у детей. При неблагоприятном течении ХГД у детей отмечается снижение содержания цинка в сыворотке крови. Установлены достоверные различия содержания цинка в желчи и сыворотке крови в зависимости от степени поражения билиарного тракта. Содержание цинка в сыворотке крови снижается при гипомоторной дискинезии желчевыводящих путей и хроническом холецистите, что связано с нарушением его всасывания в тонком кишечнике. Отмечается увеличение выделения цинка с желчью при холецистохолангите за счет мембранодеструктивных процессов. Дефицит цинка приводит к усиленному накоплению железа, меди, кобальта, свинца.

Патогенетический механизм действия ряда органических соединений (бензола, ксилола и его изомеров, фенола, формальдегида) на органы гастродуоденальной зоны, по мнению большинства авторов, является опосредованным, осуществляемым через нарушение нейрогуморальной регуляции. Кроме этого, одним из механизмов секреторных нарушений в желудке и ДПК при экспозиции ароматическими углеводородами может быть расстройство обменных процессов в слизистой оболочке, о чем, по мнению ряда авторов, свидетельствует повышенное содержание аммиака, фосфатов и молочной кислоты в желудочном соке.

Бензол. К числу его токсичных эффектов относится и поражение органов ЖКТ. Высокие концентрации вызывают умеренно выраженный гастрит, уплощение эпителиальной складчатости железистого отдела желудка, повышение секреции желудочного сока с понижением его кислотности и переваривающей способности.

При хроническом воздействии малых концентраций бензола изменения в органах и системах носят в основном функциональный характер и обусловлены первичным поражением ЦНС. Выявляются нарушения белкового обмена (повышение показателей тимоловой пробы, увеличение содержания γ-глобулинов и снижение α1-глобулинов), липидного (повышение показателей холестерина и фосфолипидов) и ферментного (повышение показателей изофермента ЛДГ-5, γ-глутамилтраиспептидазы) обменов. Некоторые авторы рассматривают расстройства пищеварения при интоксикации бензолом как вегетативные, появляющиеся еще до сколько-нибудь заметных изменений со стороны органов мишеней (кровь, ЦНС). Co стороны желудочно-кишечного тракта наблюдается повышение уровня гастрина в крови, понижение секреции желудочного сока, нарушение секреции поджелудочной железы. По многим данным, довольно рано поражается печень, часто в виде жировой дистрофии, степень поражения ее часто соответствует длительности экспозиции.

Фенол. При поступлении в организм повышенная концентрация в крови быстро нормализуется в связи с переходом фенола в ткани, где он обнаруживается в свободном и связанном состоянии. Раздражая слизистую оболочку ЖКТ, способствует формированию гастритов, нарушению автоматизма пилородуоденальной моторики, функции печени, белкового обмена, вызывает аутоиммунные сдвиги.

Ксилол, толуол. Толуол является ядом общетоксического действия. В силу высокой растворимости в жирах накапливается в клетках ЦНС, печени, изменяет проницаемость клеточных мембран. При хронической интоксикации толоулом отмечается нарастание содержания продуктов ПОЛ в крови и органах — гидроперекисей липидов (ГПЛ) и малонового диальдегида (МДА), что связано с генерацией активных форм кислорода из-за усиления функционирования микросомальных монооксигеназ (МОГ), участвующих в детоксикации. В процессе биотрансформации толуола отсутствует глутатионовая конъюгация. Метаболизируется в печени и выводится с мочой в виде метаболитов. Воздействие на органы желудочно-кишечного тракта опосредовано воздействием на ЦНС, формирующиеся вегетативные дисфункции нарушают моторную и секреторную функцию желудка, поджелудочной железы. Активация ПОЛ в слизистой оболочке является причиной гастритов, дуоденитов, энтеритов. При длительном воздействии толуол способствует поражению печении и поджелудочной железы в виде жировой инфильтрации, с последующим формированием фиброза.

Формальдегид. Оказывает общетоксическое и кожно-резорбтивное действие, вызывает поражение ЦНС, легких, печени, почек, органов зрения. В эксперименте при хроническом поступлении формальдегида отмечаются дистрофические изменения в слизистой оболочке желудочно-кишечного тракта. Потенциальный канцероген. Способен вызвать рак горла, носа, желудка и кишечника. Он обладает раздражающим, аллергенным, мутагенным, эмбриотоксичным, сенсибилизирующим, канцерогенным действием.

Фториды. Соединения фтора оказывают декальцинирующее действие на протоплазму клетки, что приводит к усилению проницаемости сосудов, нарушению нервно-мышечной проводимости, ингибированию ферментативных процессов. Существенным является взаимодействие фтора с другими элементами: марганцем, магнием, железом, цинком, что приводит к энзимопатиям. Фториды влияют на нарушение углеводно-фосфорного обмена, которое сочетается, как правило, с нарушением кальциевого обмена. Следовательно, не только местное, но и общее воздействие фтора способствует снижению защитной функции и развитию воспалительных реакций со стороны слизистой оболочки ЖКТ. Выраженное действие оказывает фтор на секреторную функцию желудка. Являясь универсальным активатором аденилатциклазной системы, фтор в нетоксичных дозах приводит к повышению функции и гиперплазии обкладочных клеток слизистой оболочки желудка, что проявляется хроническим эрозивным гастритом. В детском возрасте преобладают функциональные расстройства желудка и гастриты.

Метанол. Метиловый спирт быстро всасывается из желудочно-кишечного тракта и абсорбируется с кожи, достаточно равномерно распределяется в тканях, наибольшая его концентрация определяется в богатых жидкостью органах. Метиловый спирт значительно медленнее окисляется алкогольдегидрогеназной системой (скорость окисления метанола составляет 25 мг/кг массы тела в час), поэтому в биосредах определяется в неизменном виде до 3-5 и даже 7 суток. В течение нескольких суток метанол может элиминироваться слизистой желудка и повторно всасываться в кровь. Особую токсичность метилового спирта обычно связывают с образованием из него в организме формальдегида и муравьиной кислоты, хотя отдельные авторы указывают на главную роль самого метилового спирта, длительно циркулирующего в крови в неизменном виде. Образующийся в организме формальдегид нарушает окислительное фосфорилирование, следствием чего является торможение анаэробного гликолиза и дефицит АТФ. Муравьиная кислота также является мощным ингибитором тканевого дыхания, причем это ее действие усиливается в условиях ацидоза. В то же время метаболический ацидоз и сам по себе блокирует клеточное дыхание.

В метаболизме метанола особую роль играет фолиевая кислота — один из кофакторов окисляющих метанол ферментных систем. Известно, что по сравнению с другими млекопитающими у человека депо фолиевой кислоты в печени сильно редуцировано и почти полностью отсутствуют ферменты ее обмена. В экспериментальных исследованиях на крысах и обезьянах, выполненных К. Lavelle (1977) и R. McMartin (1977), было показано, что при введении метанола животным, получавшим пищу с низким содержанием фолиевой кислоты, накопление муравьиной кислоты происходило гораздо более интенсивно, чем у животных контрольной группы. Интересно и то, что применение тетрагидрофолиевой кислоты до или сразу после введения метилового спирта позволяло существенно снизить в крови концентрацию муравьиной кислоты. У лиц с неполноценным питанием и алиментарной недостаточностью клиническая картина отравления метанолом развивается более быстро и тяжело. Эффект на органы ЖКТ опосредован. В основном имеет значение гипоксическое повреждение эпителия желудка и кишечника, которое проявляется дистрофическими или дегенеративными изменениями слизистой оболочки.

Этилбензол. Поступает в организм при вдыхании его паров и путем абсорбции через неповрежденную кожу. Попадание этилбензола в пищу или воду также может привести к быстрому всасыванию через пищеварительный тракт. Он интенсивно сатурируется в организме (в пределах 30-40 минут), распределяется по всем органам и быстро выводится (85 % за 24 часа) с мочой (71 % в форме продуктов окисления виниловой группы — гиппуриновой и миндальной кислот) или с выдыхаемым воздухом (10 %). В небольших количествах он обнаруживается в кале. Хроническое воздействие этилбензола, помимо раздражающего действия на кожу, слизистые оболочки и глаза, приводит к поражению печени и почек. Длительная экспозиция вызывает астеноневротические расстройства (усталость, головную боль) и воспаление слизистых оболочек дыхательных путей. Воздействие на желудочно-кишечный тракт опосредовано вегетативными расстройствами, что приводит к формированию функциональных нарушений гастродуоденальной зоны.

Таким образом, большое количество химических веществ промышленного происхождения оказывают либо непосредственное влияние на органы желудочно-кишечного тракта, обусловленное специфическим токсическим действием, либо опосредованное (например, через нарушение процессов вегетативного регулирования), что может послужить причиной усугубления уже имеющейся патологии или способствовать формированию хронических заболеваний органов пищеварения, в том числе хронических гастродуоденитов.

При проведении комплексной оценки влияния гигиенических факторов среды обитания на патогенез хронической гастродуоденальной патологии, проведенной в ФГУН «ФНЦ МПТ УРЗН Роспотребнадзора», дана санитарно-гигиеническая характеристика территорий с высоким риском по гастроэнтерологической заболеваемости.

Согласно данным М.А. Софроновой, М.А. Земляновой и соавт. (2008) территория проживания детей с ХГД, обусловленным неблагоприятным воздействием санитарно-гигиенических условий, характеризовалась развитой промышленностью преимущественно химического, коксохимического и металлургического профиля. Источниками поступления загрязняющих веществ (метилового спирта, формальдегида, ацетальдегида, ароматических углеводородов, фенола, фтористых соединений, марганца, хрома) в атмосферный воздух являлись предприятия по производству метанола, кокса и продуктов их переработки.

На этих территориях в атмосферный воздух с пылегазовыми выбросами поступает ежегодно более 6,5 тыс. тонн вредных веществ (до 85 наименований), в том числе I-II классов опасности для здоровья: соединения свинца, хрома6+, алюминия, марганца, ванадий, бенз(а)пирен, сероводород, фтористые соединения, бензол, этилбензол, толуол, ксилол, фенол, формальдегид и другие. Уровень загрязнения атмосферного воздуха на данных территориях оценивался как высокий (ИЗА=6,7…9,1).

Качество атмосферного воздуха характеризовалось превышением гигиенических нормативов в селитебных зонах территории города по содержанию химических элементов, критическими органами-мишенями для которых является желудочно-кишечный тракт: по формальдегиду, бенз(а)пирену, этилбензолу — 1,0-2,0 ПДКс.с; свинцу, пятиокиси ванадия — 1,5-13,0 ПДКс.с; по марганцу — 1,1-1,8 ПДКм.р. В атмосферном воздухе регистрировался фенол, бензол на уровне 0,3-0,5 ПДКс.с, толуол, ксилол, метанол, хром, марганец, свинец — 0,01-0,05 ПДКс.с.

Расчетные концентрации загрязняющих веществ в атмосферном воздухе селитебной зоны по бензолу, ксилолу, фенолу, формальдегиду, ацетальдегиду, метиловому спирту установлены на уровне 0,05-0,13 ПДКм.р, по пятиокиси ванадия, хрому, никелю, марганцу — 1,1-4,0 ПДКм.р.

Большое значение в генезе болезней органов пищеварения на территориях санитарно-гигиенического неблагополучия имело систематическое поступление химических веществ с питьевой водой, особенно металлов, на уровне 0,5-1,1 ПДКв.в (свинец, алюминий, мышьяк), относящихся к I-II классам опасности; регистрировалось превышение гигиенических нормативов по меди, марганцу, железу, хрому, нефтепродуктам на уровне 1,3-10 ПДКв.в; соединений меди — до 2,0 ПДКв.в. Согласно данным санитарно-гигиенического мониторинга питьевая вода по химическому составу в ряде проб (8,7-18,0 %) не удовлетворяет требованиям СанПиН 2.1.4.1074-01 «Питьевая вода». Анализ содержания химических компонентов выявляет наличие в питьевой воде железа (0,03-0,07 мг/дм3), марганца (0,01-0,03 мг/дм3), меди (0,02-0,03 мг/дм3) и др.

Согласно результатам проведенных натурных исследований суточная доза химических веществ на территориях с высоким риском формирования ХГД складывается преимущественно из доз поступления загрязняющих веществ (ароматические углеводороды, фенол, ацетальдегид, метанол, фтористые соединения, соединения свинца, ванадия, хрома6+, марганца, алюминия) ингаляционным путем.

В то же время многосредовое воздействие (с питьевой водой и атмосферным воздухом) химических веществ определено для соединений марганца, свинца, алюминия, меди1+, хрома6+. Сравнительная оценка опасности хронического воздействия загрязняющих веществ по суммарному индексу указывает на высокую вероятность поражения органов желудочно-кишечного тракта (THI= 1,407…3,65). При этом приоритетной средой воздействия является атмосферный воздух, а приоритетным путем поступления химических веществ в организм — ингаляционный (долевой вклад составлял 85,4-99,8 %).

Таким образом, в данных работах было установлено, что химическими веществами, представляющими опасность для развития неблагоприятных ответных реакций со стороны желудочно-кишечного тракта при комбинированном и многосредовом поступлении, являются бензол, толуол, ксилол, этилбензол, фенол, метанол, формальдегид, ацетальдегид, ванадий, свинец, марганец, хром, медь, алюминий, фтористые соединения.

Несомненно, проживание на территориях с комбинированным многосредовым воздействием химических веществ обусловливает контаминацию биосред, имеющую непосредственное отношение к формированию хронического гастродуоденита, и предопределяет клинические и морфофункциональные особенности заболевания.

Как было продемонстрировано в ходе проведенных исследований, у больных хроническим гастродуоденитом, проживающих на территориях санитарно-гигиенического неблагополучия (группа I), обнаружено повышенное содержание в крови свинца, хрома, никеля, марганца, а также меди и цинка, являющихся токсичными, условно-эссенциальными и эссенциальными элементами.

Уровень содержания данных химических веществ статистически достоверно превышал референтный, а также уровень, определяемый у детей с ХГД, не обусловленным воздействием неблагоприятных техногенных факторов (группа II).

При этом концентрация химических веществ у детей с ХГД, обусловленным воздействием неблагоприятных химических техногенных факторов, была значительно выше, чем у больных ХГД, проживающих на территориях санитарно-гигиенического благополучия: никеля в крови — в 1,4 раза (р<0,001), марганца — в 2,2 раза (р<0,001), свинца — в 1,6 раза (р<0,001), хрома — в 7,1 раза (р<0,001), цинка — в 1,1 раза (р<0,01). Содержание эссенциальных металлов меди и цинка регистрировалось на уровне ниже референтных значений в 1,6 и 1,3 раза соответственно.

Аналогичная ситуация складывается и с содержанием органических соединений. Достоверно повышался относительно показателей больных ХГД, независимого от воздействия техногенных факторов, уровень в крови метилового спирта в 3,5 раза (р<0,001), ацетальдегида — в 1,5 раза (р<0,01), фенола в моче — в 3,9 раза (р<0,001), фторид иона в моче — в 1,7 раза (р<0,03).

Присутствие техногенных органических соединений в биосредах усиливало отрицательные эффекты воздействия на организм ребенка токсичных металлов, особенно при возникающем дефиците жизненно важных макро- и микроэлементов. Как известно, органические токсиканты в силу своих выраженных липолитических эффектов способствуют изменениям в барьерных тканях, органах-мишенях и, как следствие, в регуляторноадаптивных системах, что в конечном итоге приводит к нарушению детоксикационной, ферментативной, экскреторной и других функций желудочно-кишечного тракта.

Необходимо отметить, что при ХГД, не зависящем от неблагоприятных воздействий техногенных химических факторов, отсутствуют значительные различия показателей содержания химических элементов от фонового уровня.

В крови у детей с ХГД II группы с фоновыми региональными показателями определялись концентрации марганца, свинца, хрома, никеля, меди на уровне достоверно более низких по сравнению с фоновыми региональными показателями; не идентифицировались ароматические углеводороды (бензол, толуол, этилбензол, о-, м-, п-ксилолы), алифатические альдегиды (масляный и пропионовый), одноатомные спирты жирного ряда (бутиловый, изобутиловый, пропиловый).

Присутствие метилового спирта, ацетальдегида и ацетона в крови, а также фенола и фторид-нона в моче отмечалось на уровне достоверно ниже фоновых региональных показателей.

Наличие формальдегида у детей с ХГД, проживающих в условиях санитарно-гигиенического благополучия, в концентрациях, статистически достоверно отличающихся от фоновых уровней, возможно, связано с его эндогенным образованием в ходе обменных процессов и метаболизма соединений.

Неблагоприятные условия проживания, низкий материальный уровень семьи, несоблюдение режимных поведенческих моментов могут способствовать контаминации биосред химическими веществами промышленного происхождения. Как показали исследования, в отличие от больных с неотягощенным течением ХГД, потенцирующее влияние на процессы кумуляции химических веществ в организме оказывают проживание в центральных районах города (41,7 и 13,5 %; р=0,003, OR=4,59) и неудовлетворительные жилищные условия (24,2 и 9,0 %; р<0,05). Наличие крупных автомагистралей вблизи от места проживания (29,2 и 12,5 %; р<0,05, OR=2,89), расположение школы или ДДУ вблизи промышленной зоны (40,3 и 38,7 %; р=0,08, OR=1,2), отдых во время каникул в городе (25,3 и 13,5 %; р<0,05, OR=2,16) могут существенно влиять на процессы формирования ХГД. Дополнительным неблагоприятным фактором, способствующим формированию ХГД в условиях воздействия загрязнений среды обитания, является редкое использование оздоровительных мероприятий, таких как санаторно-курортное лечение (5,06 и 8,1 %; р=0,8, OR=1,65), выезд на морское побережье (20,2 и 29,7 % соответственно; р=0,07, OR=1,66), в деревню (12,6 и 16,2 % соответственно;р=0,4, OR=I,33).

Таким образом, на основании углубленного исследования контаминации биосред у детей с ХГД, проживающих в условиях воздействия техногенных химических факторов среды обитания, установлено, что основными контаминантами биосред области быстрого обмена (кровь) являются соединения тяжелых металлов (марганца, хрома, свинца, никеля). Содержание этих элементов превышает референтные уровни и показатели у детей, проживающих в благоприятных санитарно-гигиенических условиях, в 8,4 раза, в то время как уровень ароматических углеводородов (бензол, толуол), алифатических спиртов (метиловый спирт) и альдегидов (ацетальдегид) в крови превышает фоновый в 3,5 раза; фенола, фторид-иона в моче — в 3,8 раза. Несомненно, наличие контаминации биосред тяжелыми металлами и промышленными токсикантами у детей обусловливает формирование специфических клинических и морфофункциональных признаков ХГД, т.е. способствует патоморфозу заболевания.

Клинико-анамнестические особенности формирования и течения хронического гастродуоденита у детей, проживающих в условиях санитарно-гигиенического неблагополучия

Согласно данным ряда авторов для больных хроническим гастродуоденитом, проживающих в неблагоприятных санитарно-гигиенических условиях, в отличие от ХГД, независимого от воздействия техногенных факторов, характерно латентное течение заболевания с минимально выраженным болевым синдромом (72,94±4,26 и 91,89±2,48 %; р<0,05, ОШ=4,20) как до еды (31,76±4,68 и 45,95±8,28 %; р<0,05, ОШ=1,82), так и после приема пищи (38,82±5,12 и 59,46±8,04 % соответственно, р<0,05, 0111=2,31), с меньшей презентативностью субъективных признаков кислото-пептической агрессии и редкими жалобами на изжогу (34,12±4,85 и 59,46±8,04 %; р<0,05, ОШ=2,83). В целом характеристика болевого синдрома имеет менее выраженную эмоциональную окраску (5,88±1,19 и 21,62±5,65 % соответственно, р<0,05, ОШ=4,41), а кислотопептический синдром (натощаковые эпигастральные боли, изжога, отрыжка) определяется слабо и представлен только у трети больных, в то время как у детей II группы данный синдром встречается более чем у половины обследованных (34,12±4,85 и 59,46±8,04 % соответственно, р=0,015).

Выраженные клинические различия с ХГД, неотягощенным неблагоприятным влиянием техногенных факторов, отсутствуют (отрыжка — 9,52±1,87 и 5,41±1,7%, р<0,69; боли в левом подреберье — 11,76±2,24 и 8,11±2,48%, р<0,78; вздутие живота — 21,18±3,60 и 21,62±5,65 %, р=0,85). В то же время прослеживается связь характеристики зоны проживания ребенка с наличием у него нерегулярного стула (OR=1,38), запоров (OR=1,32) или нарушений стула по типу стеатореи (OR=2,04).

Признаки билиарной дисфункции по гипертонически-гиперкинети-ческому типу, сопутствующие гиперацидной гастропатии, в виде острых приступообразных болей в правом подреберье после приема пищи и/или физической нагрузки также менее характерны для ХГД, формирующегося на фоне техногенного воздействия химических факторов (8,24±1,63 и 24,32±6,14 %, р=0,03). Кроме того, отчетливо проявляется астеновегетативный синдром в виде головных болей (67,86±4,73 и 59,46±8,04 % соответственно, р=0,52, ОШ=1,44) с преимущественной локализацией в лобно-височной области, что может свидетельствовать о вегетативнососудистом генезе данного симптома.

Наблюдается связь между проживанием ребенка в условиях воздействия техногенных химических факторов и наличием у него жалоб на утомляемость (OR=1,64), потливость (OR=2,88), зябкость (OR=6,50), ознобы (OR=3,26), мелькание «мушек» (OR=2,73), укачивание в транспорте (OR=1,25).

Кардиологические жалобы у больных ХГД занимают значимое место в реестре анамнестических данных. Треть детей ощущает сердцебиения (27,0 и 16,4% соответственно; р=0,06, OR=1,87), каждый пятый отмечает кардиалгии (22,3 и 13,5 %; OR=1,84) в виде покалывающих болей в сердце (20,0 и 2,7 % соответственно, р=0,027).

В этиологии ХГД, обусловленного воздействием неблагоприятных санитарно-гигиенических факторов, нарушения психоэмоциональной сферы занимают одно из ведущих мест. Так, дисфункция лимбико-ретикулярного комплекса определяется в виде диссомний (16,4 и 10,8 %), беспокойного и тревожного сна (9,4 и 5,4 % соответственно), а также нарушений настроения, депрессивных состояний и апатии (4,7 и 0,12 %; р=0,01, OR=2,74).

Вероятно, вследствие аэрогенного поступления химических веществ в организм у больных в 2-4 раза возрастает вероятность верификации признаков поражения органов дыхания в виде частого кашля (54,5 и 38,8 %) со скудной слизистой мокротой (89,8 и 66,6 %).

Аналогично прослеживается тенденция к более частому поражению барьерных органов — кожи в виде сухости (21,1 и 18,9 %), кожного зуда и полиморфной сыпи (24,7 и 16,2 %), а также сочетанных форм (сухость, зуд, папулезные изменения и другие кожные проявления пищевой аллергии) (27,0 и 10,8 %; р<0,05, OR=3,06). При этом установление фактора (контакт с бытовыми и пищевыми аллергенами), инициирующего появление кожного зуда, затруднено у 11 % детей (р<0,05, OR=4,8). В целом аллергические поражения кожи в виде атопического дерматита, крапивницы, нейродермита в анамнезе верифицируются у 15,1 % больных с ХГД, формирующегося на фоне санитарно-гигиенического неблагополучия, в отличие от территорий сравнения (2,7 %, р=0,046).

Согласно проведенным в ФГУН «ФНЦ МПТ УРЗН Роспотребнадзора» исследованиям не определяется статистически значимых различий между группами детей с ХГД, проживающих в разных санитарно-гигиенических условиях. Несколько чаще фиксируются нарушения режимных моментов, таких как длительные занятия с компьютером (46,0 и 35,7 %, р=0,67), просмотры телевизионных передач более 2 часов в день (73,8 и 80,5 % соответственно, р=0,98), укорочение продолжительности ночного сна менее 8 часов (12,0 и 11,1 % соответственно, р=0,89). Почти в 2 раза чаще отмечаются патологические поведенческие реакции (вспыльчивость и эмоциональная лабильность) (15,2 и 8,5 %; OR=1,92), в 1,5 раза — несоблюдение режима питания (35,4 и 27,0 %; р=0,06), нарушение диеты у каждого 5-6-го ребенка (24,3 и 17,7% соответственно; р=0,08), употребление продуктов «фастфуда», газированных напитков, чипсов (17,7 и 10,8 % соответственно; р=0,05).

Фактором, усугубляющим течение ХГД у детей, проживающих в условиях санитарно-гигиенического неблагополучия, является отягощенный перинатальный анамнез, который, в свою очередь, может быть следствием влияния на организм химических факторов техногенного происхождения. У матерей детей с ХГД, в отличие от матерей детей с неотягощенным течением заболевания, количество самопроизвольных абортов и мертворождений, которыми закончились предыдущие беременности, составляет в среднем 1,8±0,31 (группа II — 1,1±0,36, р=0,025), почти половина детей рождена от беременности, протекавшей с токсикозом I половины (47,0 и 37,8 %; р=0,07, OR= 1,46); гестозом II половины беременности (23,5 и 10,8 %; р<0,05), патологическими прибавками в массе во время беременности (21,1 и 5,4 %; р<0,05), анемией беременной (42,3 и 32,4 % соответственно; р=0,04), гипертонией и нефропатией (18,8 и 5,4 %; р<0,05), обострениями хронических заболеваний во время беременности (14,1 и 8,1 %; р<0,05).

Отягощенная наследственность по гастроэнтерологической заболеваемости согласно литературным данным характерна для более чем 35 % больных с ХГД, проживающих на территориях с низкой антропогенной нагрузкой. В условиях санитарно-гигиенического неблагополучия несколько снижается значимость наследственной предрасположенности, в том числе по отцовской линии, в отношении таких нозологических форм, как хронический гастродуоденит и ЯБ ДПК (р<0,005, OR=4,44). Однако по таким патологическим состояниям, как хронический холецистит (12,8 и 5,4 %; р<0,05, OR=2,57), и гипертоническая болезнь (12,8 и 8,1 % соответственно; р<0,05, OR=1,67) наследственная предрасположенность регистрируется значительно чаще.

Проживание на территориях санитарно-гигиенического неблагополучия обусловливает формирование ряда клинических особенностей течения заболевания. Согласно данным физикального обследования для детей с ХГД, в отличие от сравниваемого контингента больных без воздействия неблагоприятных внешнесредовых факторов, характерно избыточное питание (ожирение 1-й степени у 25 и 10 % соответственно, р<0,05, OR=2,92); нарушение осанки (73 и 51 % соответственно; р<0,05 OR=2,47), выпадение волос (4,2 и 0 %), исчерченность ногтей (1,1 и 0 %), стрии (2,1, 0,5 %), диффузные изменения кожи без четкой локализации (13,5 % и 5,6%), гиперпигментация (8,3 и 3,3 %), лихенизация (5,3 и 1,2 %), увеличение лимфатических узлов (29,2 и 0 %) со склонностью к уплотнению консистенции без утраты подвижности. Вероятно, данные клинические симптомы обусловлены воздействием промышленных токсикантов на липидный обмен, метаболические, трофологические процессы в органах, выполняющих барьерные функции, а также патологическим влиянием их на иммунную систему.

Отчетливые физикальные признаки поражения дыхательной системы у детей с ХГД, обусловленным неблагоприятным воздействием техногенных факторов, отсутствуют, что указывает на реактивный характер имеющихся в данной группе больных респираторных жалоб. В то же время со стороны сердечно-сосудистой системы отмечается более выраженная симптоматика — разлитой сердечный толчок (12,5 и 0 %, р<0,05), приглушенность сердечных тонов (31,2 и 12,8 %, р<0,02), локализация систолического сердечного шума на верхушке (21,8 и 10,3 %, р<0,05). В целом у более половины больных ХГД, проживающих в неудовлетворительных санитарно-гигиенических условиях, верифицируются те или иные кардиологические изменения (54,7 и 25,6 %,р<0,001).

Углубленный анализ результатов врачебных осмотров больных ХГД, проживающих на территориях с неудовлетворительным санитарно-гигиеническим состоянием среды обитания, к сожалению, не установил четко очерченной клинической симптоматики, что, возможно, связано с более латентным течением, низкой реактивностью, особенностью течения воспалительного процесса в слизистой оболочке желудка и ДПК. Работами ряда авторов (Н.В. Зайцева, О.Ю. Устинова, М.А. Софронова, MA. Землянова и др.) установлено, что несколько чаще встречаются такие симптомы, как гипертрофия сосочков (7,6 и 5,2 % соответственно, OR=I,51), отечность языка (12,8 и 6,2 % соответственно, OR=2,2) и географический рисунок (5,1 и 4,1 % соответственно, OR=1,24), диффузная обложенность языка (48,7 и 45,8 % соответственно, OR=1, 12) и обложенность белым налетом у корня (62,5 и 43,5 % соответственно; р=0,04, OR=2,15), поверхностная (16,6 и 5,1 %; р<0,05, OR=3,7) и глубокая пальпаторная болезненность живота (79,4 и 72,9 % соответственно, OR=1,4), локализующаяся в эпигастрии (74,3 и 64,5 % соответственно, OR=1,5), в зоне Губергрица (5,1 и 4,1 % соответственно, OR=1,24), в левом подреберье (7,6 и 2,0 % соответственно, OR=3,9), положительный симптом Менделя (16,6 и 12,8 % соответственно, OR=1,36), локальная глубокая болезненность в зоне Шаффара (6,2 и 5,1 % соответственно, OR=1,23), в правом подреберье (40,6 и 30,7% соответственно, OR=1,53). У каждого третьего ребенка наблюдаются поражения гепатобилиарной системы (болезненная пальпация в правом подреберье, зоне Шаффара и правой подвздошной области) (30,9 и 15,3 % соответственно; р<0,05, OR=2,03); увеличение и уплотнение печени (47,6 и 30,7 % соответственно; р<0,05, OR=2,04). Как видно из представленного перечня гастроэнтерологических симптомов, для ХГД, обусловленного воздействием промышленных токсикантов, характерны диффузность поражения, вовлечение сопряженных с гастродуоденальной областью органов и систем, неспецифические признаки интоксикации со стороны кишечника и гепатобилиарной системы.

Таким образом, согласно результатам исследований, проведенных в ФГУН «ФНЦ МПТ УРЗН Роспотребнадзора», клинико-анамнестическая картина ХГД у детей, проживающих в условиях санитарно-гигиенического неблагополучия, не соответствует традиционным представлениям о течении гастродуоденальной патологии: существенно снижается выраженность гастроэнтерологической симптоматики (болевой и диспепсический синдром), не выявляются объективные симптомы поражения верхних отделов желудочно-кишечного тракта. Более актуальными становятся симптомы интоксикации (в виде сухости кожи, утомляемости), вегетативных дисфункций (в виде зябкости, головокружений, головных болей в височной области головы), поражения сердечно-сосудистой системы (покалывающие боли в области сердца, приглушенность сердечных тонов, систолический шум на верхушке), иммунологических расстройств (уплотнение и увеличение лимфатических узлов, сенсибилизация организма без четкой идентификации причинного фактора).

Специфика клинической картины ХГД, обусловленного неблагоприятным воздействием техногенных химических факторов среды обитания, отражает характерные морфофункциональные изменения желудка и ДПК, возникающие на фоне контаминации биосред.

Методом интрагастральной рН-метрии регистрируется сильнокислый тип желудочной секреции и повышение кислотности в пищеводе, что свидетельствует о наличии гастроэзофагеального рефлюкса и эзофагита.

При эндоскопическом обследовании у больных ХГД, проживающих в условиях санитарно-гигиенического неблагополучия, реже выявляются дискинетические явления верхних отделов желудочно-кишечного тракта в виде недостаточности кардиального (8,3 и 22,2 %, р<0,05), пилорического (5,4 и 10,3 % соответственно, р<0,05) сфинктеров, а также наличия желчи и слизи в желудке (59,3 и 44,4 % соответственно, р<0,05). Однако значительно чаще верифицируются более глубокие морфологические изменения слизистой оболочки желудка и ДПК: атрофические (11,2 и 3,7%, р<0,05), эрозивные (13,9 и 3,7 % соответственно, р<0,05), рубцовоязвенные процессы (8,4 и 0 %, р<0,05) с лимфонодулярной гиперплазией.

В слизистой оболочке ДПК также имеют место выраженные воспалительные (55,6 и 18,5 % соответственно, р<0,05) процессы с явлениями дуоденостаза (5,6 и 3,7 %), наличием лимфоидной гиперплазии (8,3 и 0 % соответственно, р<0,05), атрофии (5,6 и 0 % соответственно, р<0,05), эрозивных и язвенных поражений (19,5 и 0 %, р<0,05).

Согласно заключительным эндоскопическим диагнозам для детей с ХГД, проживающих на территориях санитарно-гигиенического неблагополучия, в отличие от пациентов с неотягощенным воздействием техногенных факторов течением заболевания, не характерны признаки дисмоторики гастродуоденальной зоны (рефлюкс-гастрит — 10,7 и 27,6 % соответственно, р<05; дуоденогастральный рефлюкс 2-й степени — 10,7 и 27,6 %, р<0,05; недостаточность кардии — 1,8 и 10,3 %, р<0,05 и привратника — 5,4 и 10,3 %), а преобладают выраженные и распространенные воспалительные и дегенеративные изменения слизистой оболочки: поверхностный гастродуоденит (78,6 % — в группе наблюдения и 48,3 % — в группе сравнения, р<0,05), зернистый гастродуоденит (20,5 и 13,7 % соответственно, р<0,05), эрозивный эзофагогастродуоденит (19,7 и 3,4 % соответственно, р <0,01), атрофический гастрит (5,4 и 0 %).

Особенности морфофункциональной картины у детей с ХГД, проживающих на территориях с неблагоприятными санитарно-гигиеническими показателями, вероятно, обусловлены воздействием промышленных токсикантов на организм ребенка. Регистрируются разнообразные причинно-следственные взаимосвязи между характером морфологических изменений слизистой оболочки и уровнем содержания химических веществ в биосредах организма. Так, содержание марганца в крови достоверно коррелирует (р<0,05) с частотой обнаружения лимфонодулярной гиперплазии, а хрома — с деструктивными процессами в слизистой оболочке желудка (р=0,012) и луковицы ДПК (р=0,0001). Установлена достоверная взаимосвязь между повышением содержания в крови никеля и обнаружением желчи в желудке (р=0,004). Снижение содержания в крови относительно физиологической нормы меди тесно связано с частотой встречаемости рефлюкс-гастрита (р=0,05).

Частота встречаемости эндоскопических признаков эзофагита достоверно взаимосвязана с уровнем в крови формальдегида (недостаточность кардии, р=0,009), антрум-гастрита — с уровнем ацетальдегида, а диффузные поражения в желудке (фундального и антрального отделов) — с концентрацией ацетона (р=0,03). Гиперсекреция слизи является проявлением защитной реакции желудка на какой-либо раздражающий агент и достоверно связана с повышением в крови концентрации формальдегида и толуола (р=0,03). Взаимосвязи между эндоскопически установленными признаками пилорической недостаточности и зернистого гастрита отмечаются с концентрацией в крови толуола (р=0,009) и этилбензола (р=0,004), эрозивного процесса в ДПК — с повышенным содержанием в крови бензола (р=0,002), формальдегида (р=0,008) и этилбензола (р=0,05).

Диспропорции в традиционной полиэтиологичной многофакторной структуре заболевания, актуализация некоторых клинических, морфологических и функциональных признаков, возможно, отражают процессы модификации патогенеза хронической гастроэнтерологической патологии в условиях техногенного стресса, указывают на патоморфоз болезни, который необходимо учитывать при проведении диагностики ХГД на территориях санитарно-гигиенического неблагополучия. Несмотря на отсутствие ярких клинических синдромальных характеристик детальный анализ объективного статуса позволяет выделить приоритетные дифференциальные критерии: это признаки интоксикации и сопуствующие поражения печени и кишечника; секреторные нарушения по типу гиперацидности с недостаточностью нейтрализующей функции антрального отдела желудка; деструктивные поражения слизистой оболочки ДПК и желудка.

Характерный для ХГД, формирующегося на фоне неблагоприятного влияния техногенных химических факторов, симптомокомплекс является фенотипическим проявлением имеющих место биохимических, метаболических, иммунологических гомеостатических нарушений.

Так, выраженность воспалительных изменений в слизистой оболочке желудка отражает значительное увеличение уровня МДА в желудочном соке (в 1,8 раза выше физиологической нормы; 4,57±0,64 мкмоль/см3, р=0,000) и в сыворотке крови (2,65±0,04 мкмоль/дм3, р<0,05, OR=2,85), концентрации СРБ в желудочном соке, характеризующего активность местной воспалительной реакции, у 84,8 % больных (29,2±4,6 мг/дм3, (р=0,000 относительно физиологической нормы). Согласно литературным данным накопление перекисей липидов в желудочном соке угнетает резистентность слизистой оболочки в связи с нарушениями процессов энергообразования в клетках и изменениями свойств их мембран, связанных с деградацией гликопротеинов. Отмечается компенсаторное усиление продукции секреторного IgA как в желудочном соке (количество случаев повышения уровня sIgA относительно физиологической нормы фиксируется у 45 %), так и в слюне (у 40 %).

Изменение активности компонентов обеих фаз детоксикации промышленных токсикантов сочетается, как правило, со снижением антиоксидантной защиты организма. У детей с ХГД и контаминацией биосред регистрируется разнонаправленный характер изменения показателя антиоксидантной активности. Отмечается увеличение уровня AOA в сыворотке крови, отражающего выраженность процессов пероксидации, до 47,6±0,9 %, что в 1,2 раза превышает аналогичный показатель у больных с неотягощенным воздействием техногенных химических факторов течением ХГД (p<0,013). Данные изменения выявляются у более чем половины детей (57,7 %) с ХГД, проживающих на территориях санитарно-гигиенического неблагополучия. В то же время у трети больных AOA угнетена, что свидетельствует о процессах декомпенсации метаболического гомеостаза в результате истощения антиокислительных резервов. На территориях санитарно-гигиенического благополучия частота регистрации высокой и низкой активности AOA у больных с ХГД значительно ниже (в 3,6 и 2,3 раза соответственно).

Разнонаправленный характер изменения антиоксидантной активности обусловливает преобладание того или иного механизма развития патологического процесса: с одной стороны, снижение AOA сыворотки крови ведет к снижению антиоксидантных свойств желудочного сока, обеспечивающих устранение нарушений слизеобразования и процессов регенерации, составляющих морфологическую основу рецидивирующего течения; с другой стороны, чрезмерная активация окислительных процессов приводит к подавлению ПОЛ в тканях и, в конечном итоге, преобладанию процессов пролиферации над дифференцировкой. Пролиферативная реакция в слизистой оболочке желудка и ДПК способствует увеличению кислотнопептического фактора и пролиферации эпителиоцитов с низкой резистентностью к агрессивному фактору, что сопровождается усиленным образованием острофазовых белков в периферическом русле — СРБ и КЭА. Данные показатели у детей, проживающих в условиях санитарно-гигиенического неблагополучия, статистически достоверно превышают уровни у детей с ХГД, не отягощенным воздействием химических техногенных факторов среды обитания: СРБ в сыворотке крови в 1,5 раза (18,0±1,5 и 12,0±1,2 мг/дм3, p<0,032), КЭА в сыворотке крови в 1,4 раза (6,07±0,84и 4,77±1,19 нг/см3; p<0,036).

Отмечается тенденция к снижению уровня общего белка и альбуминов. Так, гипопротеинемия и гипоальбуминемия регистрируются у 17,8 и 10,9 % больных, в то время как аналогичные сдвиги у детей, проживающих на территориях с удовлетворительной санитарно-гигиенической обстановкой, отмечаются лишь в 2,9 и 6,3 % случаев соответственно.

Промышленные токсиканты обладают мембранодеструктивным действием и увеличивают функциональную нагрузку на печеночные клетки по обезвреживанию и элиминации контаминантов, что может привести к появлению ранних признаков цитолиза гепатоцитов, миоцитов и эпителиоцитов в виде увеличения AcAT (26,6±0,7 Е/дм3; p<0,03 8), креатинфосфокиназы (92,67±21,3 Е/дм3; р<0,023), щелочной фосфатазы (403,8±17,2 Е/дм3), превышающих показатели у детей с ХГД без контаминации биосред в 1,2, 1,3 и 1,5 раза соответственно.

При нарушении печеночных функций увеличивается вероятность формирования дефицита витамина К, обеспечивающего коагуляционные процессы, следствием чего может являться гипокоагуляция. У детей с ХГД в 95 % случаев регистрируется статистически достоверное удлинение начала свертывания крови.

В соответствии с этим у детей с ХГД, проживающих в условиях санитарно-гигиенического неблагополучия, значительно чаще верифицируются клинико-лабораторные сдвиги, свидетельствующие о наличии гепатобили-арных дисфункций, таких как снижение уровня билирубина в порции В до 232,0±73,3 мкмоль/дм3, что практически в 2 раза ниже физиологической нормы (р<0,04), и значений показателя у больных с неотягощенным течением ХГД (442,8±110,0 мкмоль/дм3; p<0,05); повышение содержания холестерина в желчи порции С, сопровождающееся инициацией воспалительных процессов во внутрипеченочных желчных протоках с экспрессией показателя ДФА у 55,6 % детей (OR=2,98).

Многие из промышленных токсикантов обладают аллергизирующим действием, в связи с чем для детей с ХГД, проживающих в условиях санитарно-гигиенического неблагополучия, характерно увеличение общего IgE до 112,5±14,3 МЕ/см3, что в 1,5 раза выше показателя у детей на территориях с благоприятной средой обитания (р<0,001), содержания эозинофилов и эозинофильно-лимфоцитарного индекса, соответственно, в 1,1 и 1,24 раза (р<0,05).

Регистрируется снижение показателей естественного иммунитета в виде снижения фагоцитарного числа и фагоцитарного индекса на 9-12 % от уровня, характерного для детей с ХГД, проживающих в удовлетворительных санитарно-гигиенических условиях (р<0,047 и р<0,037 соответственно).

Увеличение дельта-AЛK в моче (0,017±0,001 мкмоль/см3), характерное для детей с ХГД и контаминацией биосред, отражает выраженность интоксикационного синдрома, верифицируемого в 68,7 % случаев.

Известно, что проживание на экологически неблагополучных территориях приводит к напряжению механизмов адаптации в неблагоприятных условиях среды обитания. Проявлением данных дезадаптивных процессов при ХГД является тиреоидный дисгормоноз с достоверной экспрессией как общей, так и свободной фракций Т4 (кратность превышения составила 1,2 раза) и снижением уровня ТТГ (в 1,2 раза).

Таким образом, при ХГД, обусловленном неблагоприятным воздействием промышленных токсикантов, характерны специфические изменения клинико-лабораторных показателей, которые свидетельствуют:

— об активизации воспалительных реакций как на местном уровне (повышение содержания С-реактивного протеина в желудочном соке и секреторного IgA в желудочном соке и слюне), так и на уровне целостного организма, причем с тенденцией к хронизации воспалительного процесса (увеличение содержания острофазовых белков в крови — концентрации С-реактивного протеина, карциноэмбрионального антигена и антистрептолизина О);

— изменении антиоксидантной защиты организма (разнонаправленные изменения AOA плазмы крови) в ответ на повышенное образование недоокисленных продуктов процесса пероксидации (повышение МДА в желудочном соке);

— наличии синдрома цитолиза (увеличение активности АСАТ, креатинкиназы, щелочной фосфатазы);

— нарушении концентрационной функции желчного пузыря (снижение билирубина фракции В);

— наличии более часто встречающегося хронического воспалительного процесса в желчевыводящих путях (увеличение частоты встречаемости положительной ДФА-пробы);

— дефиците активности фагоцитарного звена иммунитета (снижение фагоцитарного числа и фагоцитарного индекса), изменении в белковом обмене;

— участии в воспалении реагиновых клеточных форм и белков (повышение эозинофильно-лимфоцитарного индекса, относительной эозинофилии, общего IgE).

ХГД у детей на территориях санитарно-гигиенического неблагополучия развивается на фоне формирования внутрисистемных и межсистемных причинно-следственных взаимосвязей между клинико-лабораторными показателями и уровнем содержания химических элементов в крови. Данные взаимосвязи отражают сложные патогенетические механизмы развития патологических процессов на фоне контаминации биосред промышленными токсикантами, представленных в виде синдромов:

— хронического воспалительного процесса в ЖКТ (прямая связь «СРБ — КЭА», r=0,59, р<0,04; обратная связь «КЭА — общий белок, альбумины», 0,19<r<0,38, 0,000<p<0,024), сопряженного с развитием гипокоагуляционного процесса и интоксикационного синдрома (прямая связь «КЭА -СОЭ», «СРБ-СОЭ», 0,19<r<0,41, 0,005<р<0,029; «КЭА-время свертывания крови, длительность кровотечения», 0,61<r<0,65, 0,020<p<0,029);

— цитолитического синдрома (прямая связь «МДА-АСАТ», «АСАТ -мочевина», 0,13<г<0,15, 0,002<р<0,004) с последующей активацией неспецифической иммунорезистентности (прямая связь «АСАТ — базофилы», r=0,29, р<0,043; прямая связь «АСАТ — фагоцитоз», r=0,13, 0,006<р<0,013);

— гепатобилиарной дисфункции (прямая связь «щелочная фосфатаза -СОЭ, палочкоядерные нейтрофилы», 0,14<r<0,20, 0,001<р<0,026; обратная связь «щелочная фосфатаза — IgA», r=0,10, р<0,025; прямая связь «холестерин общий-СОЭ, фагоцитоз», 0,16<r<0,21, 0,000<р<0,002; прямая связь «общий белок-время свертывания крови, IgG, IgA», 0,10<r<0,45, 0,006<p<0,03, обратная связь «билирубин общий — ДФА-показатель, холестерин общий», r<0,97, 0,021<p<0,028; прямая связь «холестерин общий -МДА», r<0,95, p<0,044).

Выявленные специфические патологические синдромы, характерные для ХГД, обусловлены действием промышленных токсикантов, что подтверждается математическим моделированием зависимости «маркер экспозиции — маркер эффекта» с использованием многоступенчатого вычисления показателя вероятности негативных изменений маркера эффекта.

Установлено, что выявленные закономерности проявляются при идентификации в крови бензола на уровне 0,0022 мг/дм3, исследуемых металлов (марганца, свинца, хрома, никеля) на уровне, превышающем показатели сравнения в 1,4-7,1 раза, ацетальдегида — в 1,5 раза; в моче — фенола и фторид-иона — в 1,7-3,8 раза.

Общая вероятность (р) негативных изменений маркеров ПОЛ и антиоксидантной активности (МДА и АОА) при одновременном воздействии контаминантов (бензола, никеля, метанола, марганца, свинца, фенола, ацетальдегида, фтора) на уровне, в 1,4-3,8 раза превышающем показатели в группе сравнения, составляет от 0,69 до 0,96, коэффициент детерминации (D) — от 0,20 до 0,88.

Вероятность негативных изменений маркера пролиферативной реакции (КЭА) при одновременном воздействии бензола, свинца, хрома и развития альбуминемии при одновременном воздействии фенола, марганца, хрома (на уровне с кратностью превышения 2,2-7,1 раза) составляет от 0,34 до 0,73, коэффициент детерминации — от 0,16 до 0,92. Вероятность негативных изменений показателя тканевого воспаления — палочкоядерных нейтрофилов — при одновременном воздействии свинца, марганца, хрома, бензола составляет 0,40, R2=0,32…0,91. Вероятность негативных изменений маркеров цитолиза (АСАТ, щелочная фосфатаза) при одновременном воздействии никеля, свинца, марганца, метанола (на уровне с кратностью превышения 1,4-3,5) и холестаза (билирубин общий и прямой, холестерин общий) при одновременном воздействии марганца, никеля, бензола, фенола, фтора составляет 0,22-0,62, R2=0,18…0,88. Вероятность негативных изменений показателей развития интоксикации (дельта-АЛК) при одновременном воздействии свинца, хрома, фтора (кратность превышения 1,6-7,1) составляет 0,76, R2=0,22…0,52. Вероятность негативных изменений маркеров местного и общего гуморального иммунитета (slgA, IgA, IgG) при одновременном воздействии свинца, марганца, хрома, фенола, метанола, фтора (с кратностью превышения 1,6-7,1 раза) составляет от 0,83 до 0,84, R =0,21…0,87. Вероятность негативных изменений показателей красной крови (гемоглобина, эритроцитов) при воздействии метанола, марганца, ацетальдегида, фтора, бензола (с кратностью превышения 1,5-3,5) составляет 0,10-0,20, R2=0,17…0,91. Вероятность негативных изменений ретикулоцитов при одновременном воздействии хрома, марганца составляет 0,1, R2=0,32…0,92. Вероятность негативных изменений показателей фагоцитоза (процент фагоцитоза, фагоцитарное число, фагоцитарный индекс) при одновременном воздействии хрома, марганца, ацетальдегида, бензола составляет 0,72-0,81, R2=0,11…0,92.

Патоморфоз хронического гастродуоденита обусловлен не только прямым воздействием повышенной контаминации, но и широким спектром опосредованных негативных процессов, в реализации которых участвуют исследуемые соединения.

Установлено, что бензол, свинец, хром могут оказывать прямое ци-тотоксическое действие на слизистую желудка и ДПК, усиливая процессы воспаления, с вовлечением пролиферативных механизмов (повышение содержания КЭА, СРБ, СОЭ, R2=0,16…0,81), сопряженных с деструкцией белковых компонентов крови и последующим развитием диспротеинемии (снижение альбумина и общего белка, R2=0,20…0,38), следствием чего являются дегенеративные и атрофические изменения слизистой оболочки (рис. 3.1.1).

р1

Вовлечение иммунных механизмов воспаления, возможно, обусловлено прямым воздействием марганца, хрома, никеля, свинца, фенола, фтора, метанола, ацетальдегида (повышение содержания sIgA, снижение IgG и IgA, снижение активности фагоцитоза, R2=0,21…0,92). Тканевые механизмы воспаления могут быть связаны с прямым воздействием марганца, никеля, хрома, свинца, бензола (повышение содержания палочкоядерных нейтрофилов, R2=0,32…0,91; плазматических клеток, эозинофилов, лейкоцитов, R2=0,38…0,55). В то же время активное цитотоксическое действие перечисленных контаминантов и дополнительно ацетальдегида способствует усилению окислительно-восстановительных процессов (повышение содержания МДА, снижение содержания АОА, R2=0,25…0,63) и нарушению фагоцитарной реакции (R2=0,38…0,46).

Под воздействием никеля, марганца, свинца усиливается синдром цитолиза (повышение активности АСАТ, щелочной фосфатазы, R2=0,22…0,96), следствием чего также является интенсификация ПОЛ клеточных мембран (повышение содержания МДА, R2=0,46) и формирование ответной воспалительной реакции с усилением неспецифической защиты организма (активация фагоцитоза, R2=0,26…0,30).

Содержание в крови марганца и ряда органических соединений (фтора, бензола, фенола, метанола) связано с развитием синдрома холестаза и снижением концентрационной и моторно-эвакуационной функции желчевыводящих путей (повышение общего билирубина в крови и снижение его в желчи, повышение общего холестерина в крови и желчи, ДФА-показателя, R2=0,39…0,82) с переходом в хроническое течение воспалительного процесса. О возможном усилении интоксикационного синдрома свидетельствует увеличение содержания дельта-AЛK в связи с воздействием свинца, фтора, хрома (R2=0,22…0,52), увеличение содержания базофилов и ретикулоцитов — в связи с воздействием хрома, свинца, ацетальдегида, фенола (R2=0,22…0,42). При этом наблюдается сопряженность как процессов воспаления на фоне усиления образования специфических реагиновых клеточных форм и белков, так и нарушения неспецифической защиты организма (снижение активности фагоцитарного звена).

Повышенная контаминация биосред обусловливает системное влияние на процессы секреторной, переваривающей и инкреторной функции желудка и ДПК и связанные с ними органы с вовлечением основных звеньев пигментного, белкового, жирового обменов, окислительно-восстановительных реакций, свертывающей системы крови и кроветворения.

Имеет место зависимость маркеров экспозиции (лабораторных показателей основных клинических синдромов) и маркеров ответа (функциональных и морфофункциональных изменений, выявленных в ходе эндоскопического исследования) в виде прямой взаимосвязи показателей интоксикационного синдрома (анизоцитоз, ретикулоцитоз, дельта-АЛК) с функциональными и морфо-функциональными расстройствами гастродуоденальной сферы с коэффициентами детерминации. Аналогичная взаимосвязь регистрируется между показателями гепатобилиарного синдрома (АСАТ, щелочная фосфатаза и общий билирубин) и функциональными и морфофункциональными расстройствами гастродуоденальной сферы с коэффициентами детерминации. Кроме того, формируются прямые взаимосвязи между показателями иммунных воспалительных реакций (фагоцитоз, КЭА, IgG и IgA) и данными эндоскопического исследования с коэффициентами детерминации.

Таким образом, представленные причинно-следственные связи клинико-лабораторных показателей и компонентов токсикантной нагрузки в организме детей, а также клинико-лабораторных показателей и показателей функциональных и морфофункциональных расстройств адекватно отражают модифицирующее действие контаминантов на патогенез хронического гастродуоденита. В формировании хронических воспалительно-дегенеративных гастродуоденальных заболеваний на территориях санитарно-гигиенического неблагополучия наиболее значимое патогенетическое значение имеют каскад взаимосвязанных реакций антиоксидантного, метаболического и иммунно-воспалительного синдромов и нарушения гепатобилиарной функции. В выраженной воспалительной реакции принимают участие иммунные, тканевые, пролиферативные механизмы, которые запускаются в результате истощения антиоксидантной системы в ответ на активацию окислительных процессов токсикантами. Развиваются нарушения белкового, жирового, пигментного обменов с формированием общего интоксикационного синдрома с последующим развитием нарушений неспецифической защиты организма (фагоцитоза). Следствием установленных этиопатогене-тических нарушений являются начальные признаки дегенеративных и атрофических изменений в гастродуоденальной зоне.

Маркерами экспозиции при хроническом гастродуодените являются марганец, никель, хром, свинец, бензол, фенола, фтор, метанол, ацетальде-гид. Клинико-лабораторными маркерами ответных реакций организма на воздействие являются: КЭА, МДА, АОА, общий белок, альбумин, СРБ, АСАТ, щелочная фосфатаза, холестерин общий, общий и прямой билирубин, sIgA, IgG, IgA, дельта-AЛK, ретикулоциты, палочкоядерные нейтрофилы, эритроциты, гемоглобин, фагоцитарный индекс, фагоцитарное число, процент фагоцитоза.

Патоморфоз ХГД, формирующийся на территориях санитарно-гигиенического неблагополучия, обусловливает необходимость разработки новых стандартов диагностики. Современные стандарты оказания медицинской помощи детям с заболеваниями органов пищеварения не учитывают патогенетические особенности хронического гастродуоденита, формирующегося в условиях длительного воздействия химических факторов техногенного происхождения, поступающих в организм из внешней среды, что снижает эффективность и результативность медико-профилактических мероприятий. В то же время на территориях с высокой техногенной нагрузкой сложилась неблагополучная ситуация как по общей заболеваемости населения болезнями органов пищеварения, так и по отдельным нозологиям, в частности — хроническому гастродуодениту. Прогнозные показатели данного вида соматической заболеваемости имеют устойчивую тенденцию дальнейшего роста. Установленные закономерности характерны как для взрослого населения, так и для детей и подростков, проживающих в условиях санитарно-гигиенического неблагополучия. На основании научных исследований установлены основные патогенетически значимые для ХГД контаминанты биосред — соединения тяжелых металлов (марганца, хрома, свинца, никеля), превышающие референтные уровни до 8,4 раза, ароматические углеводороды (бензол, толуол), алифатические спирты (метиловый спирт) и альдегиды (ацетальдегид) в крови, превышающие показатели у больных с ХГД, проживающих на экологически благополучных территориях, до 3,5 раза; а в моче — фенол, фторид-ион, превышающие до 3,8 раза.

Клинико-лабораторными проявлениями патоморфоза ХГД, ассоциированного с негативным воздействием химических факторов среды обитания, являются: слабая выраженность патогномичной для гастроэнтерологической патологии клинической симптоматики, выраженность интоксикационного, астеновегетативного, гепатобилиарного синдромов и синдрома иммунологической супрессии. Основные патогенетические звенья патоморфоза хронического гастродуоденита, ассоциированного с контаминацией биосред химическими токсикантами промышленного происхождения, представлены инициируемыми длительной контаминацией биосред каскадами взаимосвязанных реакций антиоксидантного, метаболического и иммуновоспалительного синдромов и гепатобилиарных дисфункций. В выраженной воспалительной реакции принимают участие иммунные, тканевые, пролиферативные механизмы, которые запускаются в результате истощения антиоксидантной системы в ответ на активацию окислительных процессов токскантами. При этом развиваются гепатобилиарные дисфункции с дисметаболическими нарушениями белкового, жирового, пигментного обмена, с формированием общего интоксикационного синдрома с последующим развитием нарушений неспецифической защиты организма (фагоцитоза). Следствием установленных этиопатогенетических нарушений являются начальные признаки дегенеративных и атрофических изменений в слизистой оболочке желудка и ДПК. Клинико-лабораторными маркерами ответных реакций организма на воздействие промышленных токсикантов становятся: КЭА, МДА, АОА, общий белок, альбумин, СРБ, АСАТ, щелочная фосфатаза, холестерин общий, общий и прямой билирубин, sIgA, IgG, IgA, дельта-AЛK, ретикулоциты, палочкоядерные нейтрофилы, эритроциты, гемоглобин, фагоцитарный индекс, фагоцитарное число, процент фагоцитоза.

Подпишитесь на свежую email рассылку сайта!

Читайте также